Чтение онлайн

Она уселась рядом с генералом и погладила его руку.

— Какая чудесная машина,— сказала она, показав в улыбке белоснежные зубы.

Она распахнула манто. Под ним было вечернее платье с открытыми плечами, лиф которого чуть не лопался от мощного бюста — достопримечательности итальянок. Ее кожа сияла белизной.

— Где ты живешь? — спросил генерал, оглядывая ее, как невычищенное оружие.

— На Виа Специале. Это недалеко, дорогой.

— Вы знаете дорогу, сержант?

— Да, сэр.

— Поезжайте.

Я снова уселся за руль и на большой скорости поехал на Виа Специале.

— Виа Специале, сэр,— сказал я, доехав до нужной улицы.

— Рядом с фонарем,— сказала девушка, наклоняясь.

Вылезая из машины, она подмигнула мне. Потом она прошла по тротуару к двери и, остановившись, раскрыла сумочку и стала искать ключ.

Генерал тоже вышел из машины и с мрачным видом оглядел дом. Он был высокий и узкий. Ни в одном окне не было света.

— Подождите здесь, сержант,— сказал он,— и держите уши открытыми. Если я позову, вы тотчас же поднимитесь наверх.

— Слушаю, сэр.

Он догнал девушку у двери. Я слышал, как она ему сказала:

— Только не шуми, дорогой. Здесь никто не знает и не должен знать, что я принимаю мужчин.

Затем дверь захлопнулась.

Закурив сигарету, я оглядел улицу и еще раз окинул взглядом темный дом. Минуты две спустя в окне верхнего этажа зажегся свет. «Пять пролетов»,— с тоской подумал я. Я надеялся, что генералу не придется звать меня.

Расхаживая взад и вперед по тротуару, я время от времени поглядывал на светящееся окно и курил одну сигарету за другой.

Вдруг окно распахнулось, и я увидел широкие плечи генерала и его голову.

— Вы здесь, сержант? — приглушенным голосом позвал он меня.

— Да, сэр.

— Вы мне нужны. Немедленно поднимитесь наверх.

Озадаченный, я пересек тротуар, открыл дверь и ощупью стал подниматься по темной лестнице на пятый этаж. Наконец я увидел свет.

— Проходите, сержант, в квартиру,— услышал я нетерпеливый голос генерала. Он стоял на лестничной площадке около распахнутой двери.— Я ведь не собираюсь ждать вас здесь всю ночь.

Запыхавшись, я преодолел последние ступени.

— Мне нужна ваша помощь, сержант,— сказал генерал.

Он теперь стоял у входной двери спиной к свету, так что мне было видно только очертание его фигуры. Я не видел его лица, но его прерывистое дыхание и хриплый голос мне не понравились.

— Слушаюсь, сэр,— ответил я и посмотрел на него.

— Войдите в спальню и посмотрите, что можно сделать. По-моему, она скончалась.

— Умерла, сэр?

— Войдите и посмотрите сами, черт возьми!

Неожиданная злоба в его голосе подействовала на меня, как холодный душ. Я понял, что дело обстоит плохо. Быстро пройдя мимо него, я заглянул в первую комнату. Она была большая, но мебели было мало. На буфете стояли два стакана с недопитым виски. Напротив находилась дверь в спальню. Но с этого места мне была видна только спинка кровати.

— Она в спальне,— услышал я слова генерала.— Войдите и посмотрите на нее.

Странный запах вдруг донесся до меня.

— Может быть, ей будет неприятно, сэр? — прошептал я пересохшими губами.

— Ей это уже безразлично,— ответил генерал, впиваясь мне в руку и подталкивая меня вперед.— Идите и посмотрите!

Я поспешил к двери спальни и еще сильнее ощутил этот запах. Меня чуть не выворачивало от него. Потом я посмотрел на кровать, и меня прошиб холодный пот.

Мне уже немало пришлось повидать в жизни страшного. Я видел человека, которому гранатой разворотило грудь; я присутствовал при том, как бомба попала в ящик со снарядами, на котором пятеро солдат играли в карты; я видел, как в пятидесяти шагах от меня врезался в землю пилот на сгоревшем парашюте. Но никогда мне еще не приходилось видеть более ужасного, чем эта девушка в залитой кровью постели.

Орудие убийства — нож лежал на полу. Это был огромный нож мясника, весь потемневший от крови. Девушка была зарезана, как овца на бойне. Генерал искромсал ее тело в припадке бешенства. Нетронутой оставалась только голова. На ее лице отразился весь кошмар последних минут.

Я в ужасе закрыл глаза и отвернулся. Мне стало плохо. Пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. Мои руки были холодны как лед.

— Лучше присядьте, сержант,— насмешливо предложил генерал.— Вы что-то неважно выглядите.

Он стоял у двери. В правой руке он держал направленный на меня пистолет.

— Сядьте, сержант,— повторил генерал.— Мне нужно с вами поговорить.

Я был рад, что мог присесть на краешек небольшой софы.

Не опуская оружия, генерал медленно подошел к буфету. Он налил виски в два бокала, взял один и кивком головы указал мне на другой.

— Выпейте, сержант, и можете опять сесть.

Я послушался его, но мои руки так дрожали, что я с огромным трудом удержал бокал.

Одним глотком генерал опрокинул бокал виски. Я пил медленно.

— Теперь я чувствую себя гораздо лучше,— сказал он и поставил бокал на стол. Стиснув рукой лоб, он помотал головой.— Теперь вам известно, что тут произошло.

— Да.

— Думаю, что это можно назвать приступом бешенства, - продолжал генерал, мотая головой.— Я ждал его уже несколько месяцев. Странно, когда такая мысль овладевает вами. Возможно, такого не происходило бы, если бы генералы должны были сами участвовать в сражениях. Я не могу выполнять только штабную работу. Время от времени я должен устроить кому-нибудь кровопускание. Что-то постепенно, очень медленно накапливается у меня в голове и с каждым днем все сильней и сильней сжимает ее. В такое время я не могу думать ни о чем другом, как только о кровопролитии, и вынужден дать выход этому чувству.

Я молчал, так как был совершенно не в состоянии вымолвить хоть слово.

— И вот это произошло,— продолжал он, усевшись на ручку кресла.— Теперь я чувствую себя значительно лучше. Завтра я снова смогу работать.

Он вынул портсигар, достал сигарету, закурил, затем перебросил портсигар мне.

— Закурите тоже, сержант, это позволит вам немного оправиться. Нам нужно серьезно поговорить.

Я не поднял руки, и портсигар упал на пол.

— Чертовски неприятно, что эта история с девушкой, несомненно, вызовет шум. Она сама, конечно, никому не нужна, но полиция все же попытается найти виновного. Я задам вам один вопрос и хочу получить на него беспристрастный ответ. Кто, по-вашему, важнее для армии — вы или я?