Зеркальной комнаты осколки, Мартовский Сергей

Зеркальной комнаты осколки

Мартовский Сергей

Шрифт:

10.12.76 г. Поезд Симферополь — Ворошиловград.

В гостинице

Номер гостиницы. Сумерки за окном. Юность-бесстыдница, Хватит страдать, потом! Лучше мы влюбимся — Девушки к нам милы… Лучше забудемся Средь маскарада мглы. Видишь, на площади Сколько влюбленных пар? Сеется дождичек, Манит рекламой бар… Видишь, там весело! Нам ли с тобой скучать? Юность-ровесница, Выйдем-ка погулять! Там нахохочемся, Там я — стихи прочту! Ой, как мне хочется Поцеловать вон ту!.. Ой же, как вымытым Жаждется подышать! Даже и вымокнем — Слезы не распознать… Выйдем на улицу, Бросим рублевый дом. Юность-распутница, Станем жалеть потом… Прочь из гостиницы! Спрячемся — под дождем! Юность-настырница, Хватит хандрить, идем! 11.01.77 г.

На фото Р. Т

Все дороги впереди! Мне лицо твое, на фото, Говорит, что нам идти В удивительные годы! Были чаянья и боли В нелюбимой стороне, Где без друга и без воли Я топил себя в вине. Все прервато-перебито! Все осталось позади! Мне лицо твое открыто Говорит, что мы — в пути! 16.01.77 г.

«Тревоги — мои товарищи…»

Тревоги — мои товарищи — За мною, как тень, слоняются. Мечты мои не сбываются, И нет на моих дорогах Знаков предупреждающих. А в мире — мгновенья чудные С весенней и кровной ласкою! Да тень навела указкою В холодный закон ответа За юность мою беспутную… Но солнцу и небу вечному, И матери, всё сгибающей, И девушке ожидающей Кричу я с ожившей силой: Вчерашнему — не обречь меня! 22.02.77 г.

«Слушайте, ветры…»

Слушайте, ветры, я начинаю Новые песни петь! Слушайте, ветры, я продолжаю Далям в глаза смотреть! Жизнь устояла, перестрадала, — Не примирилась — тлеть! Юность восстала и засияла, Чтоб в облака лететь! Вечно бороться и не сдаваться — Только такой обет! Мне — восемнадцать! Мне — восемнадцать! Мне восемнадцать лет! 30.03.77 г.

Прощание с друзьями

Тише, милые, глупые, тише! Я хочу на прощанье грустить… Под тяжелой охранною крышей Мне придется, наверное, быть. Это скоро, так скоро случится! Но сегодня тоска не о том: Нам придется теперь разлучиться, Чтоб… не встретиться в жизни потом. Лягте рядом, ребята, смотрите, Как весенне настроен февраль! Всюду тянутся звонкие нити И простором распахнута даль… Через час, в состраданьи озлившись, Я уеду, а новый жилец, Полновластно в наш дом заселившись, Вашей воле положит конец. Разбежитесь вы, ставши ничьими, Беспризорную долю познав. Обхлестают вас криками злыми, На помойные ямы изгнав. Будут бить и не брезговать кровью, Понаделают жалких калек, А затем — охраняя здоровье! — Вам устроит отстрел человек!.. Но… кому-то подвалит и счастье, Если благо приемлемо в том, Что приметнее ростом и мастью, Сторожить он останется дом: Будет яростно рвать на прохожих, И терпеть забавленья детей, Станет жизнь его сытно-погожей, И, наверно, забудет друзей… Ну а я? Я не знаю, родные, Что утрачу еще впереди, Что в судьбе обрету и какие Мне страдания не обрести… Но когда-нибудь, в жизненном мраке Или в благополучия час, Незнакомой бездомной собаке Расскажу о покинутых — ВАС… Февраль — март 1977 г.

Воспоминание

Вечер фонарями дружески мигает, В небе оживают синие цветы… Вдоль ограды клубной юноша шагает К месту, где встречала явь его и ты… Кто же он — спортивно выкроенный парень, Трезвый, некурящий (нравиться привык!), Русский по рожденью, внешностью — татарин… В общем, не последний сельский призывник? …Жил на свете мальчик с пылкою душою, Рано полюбил он книги и вино; Много повидал он с мамкой-сиротою… Пламенно мечтал он в светлое одно: Выйдет он по жизни очень знаменитым! Молодость прославив в буйстве и вине, Станет, как Есенин, кротко незабытым, Будет, как Высоцкий, слышен по стране! Время упраздняло игры и проблемы, Детские проказы, крымские года… Леты приходили, вольные, как темы, Леты уносились, будто поезда. Лето и примчало стуком серебристым Школьника на дальний утренний вокзал… Так неотвратимо в августе зарнистом Мальчик деревенский юность повстречал. Дальше что? Не знаю, должен ли я, право, Исповедь чужую в люди выносить?.. Может, по призванью, может, для забавы Стал он, как мечталось, песни петь да… пить. …Там, где танцплощадки, парки и пивбары, Сброды хулиганов, грязные слова, Там, где надрывались пошлые гитары, — Разная за парнем числилась молва… Только — заверяю! — запертый ли, праздный — В строгих кабинетах, в вольницах-дворах — Цели незабвенной, вере распрекрасной Клятву повторял он в песнях и стихах. Впрочем, ну их, песни! Миру ль интересно Что он там наплакал, спел и написал? Если и прослыл он… — я о том известий Радио не слышал, в прессе не читал! Что чужие судьбы! Личная дороже! Жизнь моя, быть может, — лучшая из книг! Если разобраться, если подытожить, — Я, пожалуй, тоже в пройденном велик… Дело ведь не в этом! Шествуя у клуба, Наши вспоминаю глупые мечты, И не отвергаю встретившие губы Там, где восхищала сны мои и ты… Сентябрь 1977 г.

Корабль Земли

(Венок сонетов)

Суровый Дант не презирал сонета…

Пушкин

Нам Космос — Отец! Нам Вселенная — Мать! Мы — их своенравные дети… Но нам — постигать, постигать, постигать Свое НАЗНАЧЕНЬЕ на свете!..

Пришедшим жить на Пик тысячелетий Творю Венок сонетною строфой. Мы, гении, как синтез всех наследий, — Цари цивилизации земной. И все-таки, для Космоса, мы — дети, Достигшие вершины роковой; Стоим пред галактическою мглой На Разумом освеченной планете! О, Пика эпохальные ветра! Под нами — Человечества Вчера, Над нами — Завтра, полное сомнений… И шаг зовет, и — пятит пустота… И нам, отцам грядущих поколений, Открыта — ввысь и в пропасть — высота!

Открыта — ввысь и в пропасть — высота… Зовет простор — для взлета иль паденья? В нас предков прозревает слепота, Но вспять необратимо восхожденье. О генная, о звездная мечта! Скопили яд открытья и свершенья… И ядерного века прегрешенья Не есть ли нам предельная черта? Мы — время парадоксов и знамений, Мы — возраст озарений и затмений… Ах, Вечности немая глубина!.. Очистись, мысль, от сора междометий: Была нам показательно дана Эпоха войн и атомных трагедий!

Эпоха войн и атомных трагедий Над миром потрясенным пронеслась, Подобная галлеевой комете, Явив нам — ужасающую власть! Тем Роков Рок историю пометил — В ней Бисмарка идея вознеслась, И Гитлера антихристская страсть Дала арену дьявольских комедий… Но чье же ты, ПРОКЛЯТИЕ Земли? Какие Силы Смерч нам принесли, Невиданный — ни в Греции, ни в Риме? Чернобыля засыпаны уста… Не внять нам, что и гибель Хиросиме Творилась в нашем веке — неспроста!

Творилась в нашем веке неспроста Стихия и природных разрушений — Не вирусом с брюлловского холста, А ветром внеземных происхождений. Обугленность тунгусского пласта, Губительный синдром землетрясений, Чахоточность вулканных извержений Коры земной познала береста! И дикий сок из ран своих сочила — Смертельный нам… но жизненная сила Была в него, как в кровь, заключена… И снова — провинившиеся дети — Вникали мы в святые письмена: Мы — ВОЛЯ чья подопытной планете?

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Зеркальной комнаты осколки

Мартовский Сергей

Шрифт: