Чтение онлайн

Рис. 21. Раковые структуры (плазма крови). Фото (микроскоп 20x40).

Организм, организационной основой которого является многослойная система концентрических и самосогласованных магнитных (торсионных) полей, должен обладать существенной устойчивостью по отношению к различным внешним полевым воздействиям, что можно наблюдать в действительности. Представленная простейшая торсионная модель клетки позволяет объяснить известное отрицательное воздействие «левых» торсионных полей на живые системы. В частности, изменение проницаемости клеточных мембран, снижение поглощения кислорода изолированными митохондриями и т. п. под влиянием «левых» торсионных полей окружающей среды. Это может происходить, прежде всего, вследствие дезориентирующего влияния внешних «левых» торсионных полей на «правые» торсионные поля ионных каналов мембраны. Что, в конечном счете, приводит к нарушению процессов жизнедеятельности клетки. Это мы видим на рис. 21 справа. Здесь явно видны не только элементы двухмерного тора и «сита Серпинского», но и автоволны и моменты кручения. Теперь воочию ясно, что порождение автоволн — спирализация (торсионные поля) — существует и заведует многими интеграционными процессами в организме. Даже из этих нехитрых снимков на стекле (!) видна «нестандартность» раковых структур. Что же тогда творится в организме?!

Онкология не может никак взять в толк и принять на вооружение тот факт, что раковые и нормальные клетки — это абсолютно неконгруэнтные вещи. Современная онкология с ее агрессивными методами показывает несостоятельность ее парадигмы. Для того чтобы решиться на лечение у онколога, надо обладать достаточно сильным здоровьем. Работая над проблемой рака, мне все чаще приходила мысль о том, что его просто «замылили». Рак с его неординарностью слишком широк и непонятен, однако его всячески пытаются втиснуть в рамки обычного понимания. В эту «нишу» впихнули простейших, вирусы, кисты и т. д. и т. п. В это широкое понятие внесли все виды опухолей, которые трудно поддаются лечению. Если отделить истинные виды рака от мнимых, список уменьшится, причем намного. Может быть, дело не в непонимании вопроса, а в том, что кому-то так выгодно. Науке, без всякого сомнения. Шарлатанам — без вопросов. Это бездонная кормушка или действительно необъяснимое явление? Что это за «субстанция», которая просачивается сквозь пальцы? Может быть, он прост до такой степени, что на это не обращают внимания?. Попробуем посмотреть на него с позиции самоорганизации. Для объяснения простоты существа рака адаптируем научные работы, казалось бы, далекие от нашей темы. Это работы по самоорганизующимся биологическим системам. Итак, начнем. На первой стадии закладки основания «центра кристаллизации» рак приносит и разбрасывает раковые белки, нанокристаллы, вирусы и даже простейших. Почему за основу я взял абстрактное слово рак? Только потому, что эта некая субстанция, возникающая в тканях, и является их озлокачествленным свойством. Каждый нанокристалл пропитан гормоном, привлекающим других помощников рака. Случайное скопление «промоторов», возникающее в какой-либо точке, создает флуктуацию концентрации гормона. Возросшая плотность возникших раковых клеток в окрестности этой точки приводит к нарастанию флуктуации. Поскольку число раковых клеток в окрестности точки увеличивается, постольку вероятность накопления «промоторов» в этом месте возрастает, что в свою очередь приводит к увеличению концентрации гормона-аттрактанта. Так воздвигаются «опоры», расстояние между которыми определяется радиусом распространения гормона. Практически сразу разбрасываются сигнальные металлопротеазы (кейлоновые буйки). Таким образом, степень пространственной симметрии системы понижается. В трехмерной системе вместе с понижением симметрии возрастает информативность и понижается энтропия. Однако по отношению к макроорганизму она повышается, так как рак — система закрытого типа. Или же там, в «гнезде», возникает смешанное поведение энтропии, информативности и симметрии. Таким образом, «первичной флуктуацией» в случае с возникновением ракового очага служит случайное попадание одного или нескольких звеньев ракового белка или нанокристалла, оказавшихся рядом. Можно представить похожий сценарий: во-первых, малигнизированные клетки испускают сигнальное (им может быть даже CO2) вещество с частотой, зависящей от степени их готовности к малигнизации, и, во-вторых, перемещаются по градиенту концентрации сигнального вещества, концентрация которого начинает превышать некую пороговую «допустимую» величину. Если «зародыши» распределить случайно в каком-то объеме, то такое их поведение приведет к тому, что случайные возрастания их локальной плотности вызовут формирование скоплений. Чем выше локальная плотность «зародышей» в данной области, тем выше градиент концентрации сигнального агента и тем сильнее тенденция движения других «промоторов» в места скоплений. Таким образом, в первично однородной системе на основе автокаталитического механизма спонтанно возникает структура — скопление или, в просторечии, рак. Для реализации подобного механизма необходимо только одно условие — однородность. В тканях готовых малигнизироваться имеются все означенные условия для этого. Клетки однородны, все свои, «процветает» изомерия, нарушена диссимметрия. Как мы знаем, такие условия возникают только в кубических сингониях, где оси симметрии не определены, и в системе сплошное состояние, как в аморфных структурах. То же самое можно наблюдать и на моделях генетической структуры популяции, в которых реализуется принцип усиления флуктуации: локальные неоднородности в системе случайно распределенных признаков (генотипов) развиваются в макроструктуры. Нет оснований считать, что рассмотренные модели отражают лишь частные редкие случаи реальных популяций. Напротив, многочисленные данные последних лет свидетельствуют о широком распространении таких групп в природе. Что это значит? В популяции формируются и остаются устойчивыми в течение многих поколений пятна гомозиготных особей, ограниченные «гибридными зонами» гетерозигот. Таким образом, можно сделать вывод, что для объяснения пятнистого распределения генотипов в популяции нет необходимости привлекать естественный отбор или другие детерминирующие силы. Крамольная мысль о том, что развитие фенотипа не зависит от генотипа, находит свое неожиданное подтверждение во флуктуирующих однородных системах. В последнее время появляется все больше и больше данных, свидетельствующих об относительной независимости генетической и фенетической структур вида. Таким образом, есть основания для того, чтобы строить независимые модели фенотипического и генотипического разнообразия для одних и тех же популяций. Иначе говоря, природа с помощью флуктуационных механизмов строит полные и неполные гештальт-системы из одного и того же материала, пространственно разобщенные, но по сути единые. Таким образом, модели самоорганизующихся систем, в основе которых лежит принцип усиления флуктуации, могут быть полезны при анализе популяционной структуры вида или, по крайней мере, некоторых случаев видообразования.

Симметрия, как и все в этом мире, также обладает свойством флуктуировать и накапливать концентрационные пределы. Как только накапливается ее определенное «количество», мгновенно происходит фазовый переход симметрии в другую сингонию или же в аморфное состояние.

Белковые структуры — это «стационарные» матрицы, а магнитные появляющиеся и исчезающие силы — это их функция. Теперь наша задача — найти, как они пространственно расположены в тканях. Озлокачествление клеток и тканей говорит о том, что они могут быть из разных сингоний и находятся под влиянием этих кристаллических структур. Они захватывают и перекрывают морфологически разные ткани. В основном, они, видимо, находятся в «тисках» триклинной, моноклинной и гексагональной решеток. Это своего рода локальный гомеостаз. Когда происходит переход «физиологических» сингоний локального гомеостаза в кубические сингоний, появляется рак. Доказательством этому утверждению может служить тот факт, что в мышцах, имеющих четко гексагональное строение, почти не бывает рака и метастазов. Нанокристаллы, поверхностно активные вещества и простейшие, живущие в многоклеточных организмах, могут выполнять роль малигнизатора. Многие из простейших несут в себе правые аминокислоты, которые могут при смене симметрии активировать дремлющие силы и озлокачествляться. «Правосторонние» ткани невидимы для левосторонних, поэтому их не могут идентифицировать ни исследователи, ни организмы. Только поэтому раковые клетки и их рецепторы свободно приживаются в гистологически разных тканях и даже перевиваются к разным видам живого мира. Кубическая симметрия самая «мощная» и самая далекая от зеркальной симметрии относится к высшим сингониям. Пример этой симметрии — алмаз и, вообще, шар. Неуничтожаемость рака, его инвазивность и бесконтрольное деление можно объяснить еще и тем, что эллиптическая магнитная индикатриса, присущая некубическим кристаллам, переходит в сферическую из высших симметрии. Обратно переставить их «местами» весьма трудная задача.

Живое вещество разнообразно и разноразмерно. Выполняет оно одну-единственную функцию — диссимметрировать как можно больше рацемата, т. е. неживой материи. Мелкие твари и крупные животные — все без исключения — делятся и едят. И только вирусы ведут себя как-то по-особому. Создается впечатление, что они в процессе диссимметризации участия не принимают вовсе. А вот в регуляции количества особей всех таксонов, вне всякого сомнения! Мутации вирусов говорят о сильной «деформации» среды обитания этих «регулировщиков». Внешняя среда для них, естественно, многоклеточные организмы, в т. ч. и человечество. Поэтому вопрос о том, деградируют вирусы или эволюционируют, очень важный и животрепещущий. Бактерии, как самые древние представители Живого вещества, никогда не покидали пиршества под названием диссимметрия. Как более крупные представители одноклеточных, бактерии, имеющие хоть какую-то массу, мутируют чаще вместе с растениями и животными. Поэтому, откуда берутся все новые и новые инфекции, не праздный вопрос. Это вопрос жизни и смерти для современного Живого вещества. Чем объясняется загадочная периодичность эпидемий? Человечество «познакомилось» с вирусами благодаря. табаку и русскому ученому Дмитрию Ивановскому. На табачных плантациях Бессарабии он нашел неизвестное науке «нечто», что было причиной болезни растений. Произошло это в 1892 г. Это «нечто» назвали латинским словом Virus, что означает «яд». Споры биологов, что же это такое — живые существа или просто яды естественного происхождения, идут до сих пор. В 1921 г. в парижском институте Пастера впервые обнаружили, что вирусы в совершенстве владеют искусством прятаться. Возникло предположение: может быть, вирусы — это и есть старейшая форма жизни на нашей планете? На сегодняшний день существует три основные версии происхождения вирусов. Первая утверждает, что вирусы это деградировавшие бактерии. Вторая полагает, что вирусы — потомки древнейших доклеточных форм жизни, которые превратились в паразитов. По третьей версии, вирусы это части целых клеток, каким-то образом ставшие автономными. С появлением космонавтики возникла четвертая, самая экзотическая гипотеза, что вирусы — представители внеземной жизни. В середине 80-х гг. была официально зарегистрирована самая загадочная болезнь: так называемый синдром хронической усталости. Болезнь может начаться с плохого настроения, а закончиться расстройством психики и летальным исходом.

Оказалось, что возбудителем болезни являются не сезонные биоритмы, как считали врачи, а новый вирус. Еще в 1964 г. американский вирусолог Гайдузек доказал, что вирусы — причина некоторых психических заболеваний. Они, как детонатор, вызывают, например, шизофрению или маниакально-депрессивный синдром. Второй вирус, который также достоверно причастен к психическим заболеваниям человека, это, как ни странно, вирус гриппа. Впрочем, возможно, что вторжение вирусов в наше сознание не всегда было злом для человека. Ведь бытует мнение, что гениальность — особая форма инфекционного заболевания, и многим случается переболеть им в юности в легкой форме. Так что же или кто же такой вирус? Вещество или существо? Он живет в наших генах и способен руководить нашим сознанием. Его возраст сравним только с возрастом нашей планеты. На мой взгляд, вирусы — это все-таки побочный «продукт», появившийся в процессе возникновения Живого вещества. Почему они оказывают такое влияние на остальных представителей флоры и фауны, не является тайной. Только благодаря тому, что белка в них больше, чем генетического материала. По отношению к раковым опухолям вирусы и простейшие занимают его «сторону», так как они ближе к нему по эволюционному дереву. Как вирусы, так и простейшие, могут вызывать рак или «сотрудничать» с ним. Они организуют симбиоты, обмениваются не только генетическим материалом, но и питанием. Один из отцов-основателей паразитарной теории Невядомский охарактеризовал историю онкологии просто: «Вся история онкологии — это борьба между двумя основными теориями рака: теории трансформации (плавно перешедшей в онкогенетическую теорию) и паразитарной теории». О начальных этапах развития микропаразитарной теории Невядомский писал в книге «К вопросу о микропаразитарном происхождении раковой клетки» в 1952 г. «В 1930 г. мной была констатирована цикличность изменений раковой клетки, что заставило меня еще тогда отказаться от трактовки генеза опухолей согласно теории Подвысоцкого, отказаться от вирусного генеза опухолей и настаивать на микропаразитарной природе опухолевой клетки. Мной был описан предварительный цикл развития раковой клетки, последовательно включающий стадии инициалъцелле, шизонтов, изменение карисомного ядра, которое превращало их в типичные раковые клетки с ахроматиновым ядром, что являлось заключительной стадией циклических изменений раковой клетки. В дальнейшем (1933—1941), отметив наличие элементарных телец разной величины во всех штаммовых опухолях, находившихся в моей лаборатории, и получив при ультрафильтрации in vivo 185 опухолей на 314 опытов, я дополнил цикл изменений раковой клетки указанием на наличие у нее ультрамикроскопических стадий (менее 0,015—0,020 микрон) элементарных телец. При изучении развития ультрафильтрабельных опухолей удалось установить, что в цикле развития опухолевой клетки имеются и лимфоцитоподобные формы, что делает его очень схожим с циклом развития у Chlamyljzoa. Элементарные тельца, инициалъцелле (коккообразные от 0,2 до 1—4 микрон), шизонты и лимфоцитоподобные формы — такова последовательность превращения ультрамикроскопических форм ракового паразита в раковую клетку. Остается замкнуть этот цикл стадией, дающей развитие элементарных телец. Еще в 1930 г. я описывал в опухолях темно-фиолетово-красные образования (по Романовскому-Гиза), происходящие из ядер раковых клеток, распадающихся на коккообразные формы. Эти образования нуждаются в дальнейшем изучении». Надо отдать ему должное. Он заметил цикличность. Однако, скорее всего, это все-таки S-образность в течении ракообразования, обнаруженная впоследствии академиком Эммануэлем. Отвергнув вирусную теорию, Невядомский своим авторитетом затормозил на долгие годы развитие исследований в этом направлении. Изменение вирусов под действием окружающей среды, их «озлокачествление», указывает на то, что они часть Живого вещества и также подвержены зеркальным болезням. Вирусам не надо питания, как такового. Белка в них и так достаточно. Им важно перенести информацию о себе, и достаточно того, что есть в клетке хозяина. Особенно хорошо они чувствуют себя в злокачественных опухолях и ослабленных организмах. Вирусы размножаются до тех пор, пока на них не ополчится весь организм, не подавит их или не «законсервирует». Либо организм просто умрет, «похоронив» их вместе с собой. Следовательно, можно утверждать, что вирус — это Живое вещество (больше правовращающееся) очень малых размеров, обладающее свойством сохранения в Живом веществе любого размера и любой симметрии.

Говорят, что существуют всего три домена жизни — археобактерии, эубактерии и эукариоты, и все три домена исходят из одной точки. Точкой, как утверждают сторонники РНК-мира, является молекула РНК. Однако банальная логика вновь терзает и, видимо, не только меня, но и, похоже, отцов этой гипотезы. Откуда взялась первичная РНК? Ответ, вероятнее всего, один. У нее был кристаллический «отец», с ее подобием. Меня, как врача, прежде всего интересует, на какой из этих «ветвей», из какого «листка» и на какой «ступени» может появиться рак. Это древнее «сооружение» очень напоминает простейшие организмы. На «почетную» роль праотца и помощника раковых опухолей претендуют грибы, плесень, жгутиковые и еще много представителей низшего вида Живого вещества. С помощью кого и как могла Природа допустить сползание дифференцированных клеток до такого, простите, низкого состояния? Или же она возвращается к своим истокам, почуяв неладное? Вероятно, именно так. Для сохранения самой Жизни она берет самые простые и верные наработки — нанокристаллы и плесень.

Рис. 22.Дерево Жизни.

В основание этого РНК-дерева эволюции напрашивается кристаллический «корень». Мне понятны чувства людей, особенно верующих, которые не могут даже мысленно допустить, что их предками были не только инфузории, а даже обезьяна. Представить себя в нанокристалле еще труднее, но, видимо, так и было. Когда это будет доказано — вопрос времени. Было бы неверным считать, что в высших животных постоянно живут все представители живого мира. В процессе эволюции живая материя, развиваясь, вбирала в себя то, что ей было необходимо, и выбрасывала то, что ей вредило. Высшие формы Живого вещества сжились с низшими формами в определенных пропорциях. Когда этот баланс нарушается, появляются болезни. При катастрофических изменениях окружающей среды Природа выводит на первый план древние, самые жизнеспособные формы. К ним относится т. н. плесень. На первый взгляд, ее колонии мало напоминают жизнь. Плесень, несовершенные грибы, сапрофита и паразиты скрытно и явно сопровождают нас в течение всей истории существования многоклеточных, а появились они гораздо раньше многих представителей живого мира. Несмотря на множество научных исследований, активное развитие микробиологии, богатый статистический опыт, плесень остается одной из загадок нашего мира, до конца не изучена и появляется каждый раз в новом качестве. Схожесть с раковыми клетками абсолютно реальная, и в этом случае ничего не надо подменять. Только внешнюю среду. А она, к сожалению, — организм человека и других живых существ. Итак, хотим мы этого или нет, придется «поковыряться» в этой гнили. Да, дорогие читатели, вы не ослышались, в самой настоящей гнили. Это научное название одного из видов плесени. Плесень (плесневые грибки) — особое царство живой природы. Представители этого царства имеют сходства и различия как с бактериями, растениями, так и с животными. Каково, а?! Они и животное, и растение, и простейшее. В чем их отличие от многоклеточных?

Грибки, как растения, всасывают питательные вещества всей своей поверхностью, а не заглатывают, как животные. Точно так же поступают раковые клетки и опухоль. Однако, в отличие от растений, грибки не могут использовать солнечную энергию, питаться углекислым газом из воздуха и синтезировать органические молекулы из углекислого газа, но как животные употребляют готовые органические вещества в виде разнообразных растений и животных останков. Подобно бактериям, грибки имеют клеточное строение. Однако, если в клетке бактерии мы не найдем ядра, то грибная клетка может иметь одно или несколько ядер. Точь в точь, как у раковых клеток. Грибкам присущи признаки растений — неподвижность, верхушечный рост, наличие клеточных стенок и др., а также признаки животных — тип обмена, наличие хитина, образование мочевины и др. В отличие от растений, производящих органическую материю из углекислого газа и минеральных веществ, плесень вместе с бактериями и некоторыми простейшими разрушает ее, выделяя при этом в атмосферу углекислый газ, летучие вещества, эфирные масла и минеральные вещества. Как говорится, ни прибавить-ни убавить. Рак, да и только! Именно это многих сбило с толку, а некоторых — с ума. Плесневые грибки принадлежат классу оомицетов, сумчатых и несовершенных грибов. Плесень — простонародное название грибка, который, в свою очередь, бывает плесневым (растет на камне, бетоне, краске), грибком синевы (растет в клетчатке дерева), грибком гниения (бактериальная, белая, бурая гниль, растущая на древесине), дрожжевым грибком (на пищевых продуктах). Плесневые грибки распространены практически всюду. Они обнаруживаются как в жилище человека, так и в его внутренностях и во внешней среде. Порой плесень имеет вид пленок, корочек, рыхлого или порошкообразного налета на испорченных пищевых продуктах, прелых листьях, на гнилой древесине. Колонии плесневых грибков имеют различную окраску, например у Alternaria и Aspergillus — черный или бурый, у Penicillium — голубой или зеленый. Плесень может быть серого, желтого и красного цвета. На Кавказе есть хорошо известная пещера — Фанагорийская (1470 м длины). Там была обнаружена флуоресцентная плесень. Причем флуоресценция была настолько сильна, что на расстоянии 0,5 м можно было различить черты лица. Некоторые виды грибков могут вызывать диатез у детей, аллергию, переходящую в астму, и даже онкологические заболевания. Это установленный факт. Как радиация или тяжелые металлы воздействуют невидимо на организм, так и плесень воздействует на человека, его здоровье и жилье. Вот краткий перечень заболеваний, связанных с плесенью: мигрень, насморк, отит, бронхит, ринит, бронхиальная астма, сердечно-сосудистые нарушения, микотоксикоз. Иногда у людей со сниженным иммунитетом возможны плесневые поражения внутренних органов. Все перечисленные заболевания носят хронический характер течения и вызывают трудности при лечении. Самой ядовитой считается плесень желтого цвета. Желтая плесень поражает пищевые продукты (наиболее подвержены поражению ливер, рыба, молоко, рис, земляные орехи). Открывая банку с бабушкиным клубничным вареньем, мы часто видим сверху небольшой слой плесени. В голове сразу же всплывает пенициллин или что-то не менее полезное. На самом же деле эта «безобидная» плесень — настоящий яд, который может накапливаться в организме и приводить к раку печени. Плесень, которую используют при приготовлении элитных сортов сыра и вина, специально подготавливают. Плесень, поражающая продукты, не имеет с ней ничего общего. Более 100 токсических соединений, найденных учеными в плесени и покрытых ею продуктах, могут очень долго никак не проявлять своего присутствия в организме. Но спустя несколько десятилетий именно они могут вызвать быстрый рост раковых опухолей. Увы, но тепловая обработка никак на эти токсины не влияет. Впервые грибок Stachybotrys atra, несколько лет назад привлёкший к себе внимание учёных и связываемый со смертью нескольких младенцев в Огайо, высеян из лёгких семилетнего мальчика. Эта плесень, одна из сотен тысяч существующих в природе грибков, может вызвать серьёзные проблемы со здоровьем, если вырастает дома. Причиной смерти лиц, вскрывавших гробницы египетских фараонов, была желтая плесень, выделяющая афлатоксин, который вызывает тяжелые пневмонии и рак печени. Африканская народность банту умышленно хранит продукты таким образом, чтобы они ради вкуса покрывались плесенью. Эта народность более всех в мире страдает раком печени, они умирают, не дожив и до 40 лет. В Индии для развития плесени идеальные условия. Здесь обычны цирроз печени у детей, которых кормят желтым рисом. Он весь заражен афлатоксином. «Я провел много опытов. И теперь твердо уверен: пиво, вино и молоко портят невидимые глазу существа — микробы. они и вызывают гибельный процесс, который ведет к порче продуктов», — заявил в обществе естествоиспытателей 3 сентября 1857 г. в то время еще малоизвестный французский ученый Луи Пастер, который позже проводил опыты с химическими веществами, разделяя их на правые и левые энантиомеры с помощью плесени! Просто так великий ученый не заострил бы внимание на плесени. Флеминг также, видимо, свои открытия почерпнул у Пастера. Все это говорит только об одном. В составе простейших имеется некий «агент», способный вызвать малигнизацию, если паразитов много или они надолго «задержались» в организме. Точно такой же «агент» есть и у многоклеточных. Как нам удалось выяснить, связующей цепью или тем самым «агентом» являются составные элементы диссимметрии. А именно правовращающие аминокислоты, полипептиды и белки. В раковых тканях главную роль играют аминокислоты, правовращающие наподобие тех, которыми насыщена плесень, бактерии, грибы, трихомонады и т. д. Именно этот кажущийся факт «соучастия» простейших в начале ракового процесса сбивает с толку сторонников паразитарной теории. Однако именно этот факт подсказывает, где надо искать лекарство от рака. Однажды плесень уже спасла миллионы жизней, поможет она и в случае с раком. Какую симметрию имеет плесень? Если заниматься предсказаниями, то кубическую, если подходить научно, то радиальную и сферическую. От кого они переняли эти виды симметрии? Какие силы в простейшем живом мире «раздают» виды симметрии? Далеко ходить не надо — кристаллы во время роста.

Кто такие простейшие? Это подцарство одноклеточных животных, одни из самых древних существ на Земле, которые народились из возникших протоклеток. Прокариоты, от которых «откололись» эукариоты и вирусы. Организм простейших состоит из одной клетки или колонии клеток. Размеры от 2—4 мкм до 1 см. Размножение половое и бесполое. Свободноживущие и паразитические формы. Длительное время всех простейших объединяли в один тип, в который обычно включали 5 классов (саркодовые, жгутиконосцы, споровики, инфузории и книдо-споридии). В современной научной литературе простейших чаще рассматривают как самостоятельное царство одноклеточных эукариот с 5—9 типами (споровики, книдоспоридии, микроспоридии, инфузории, сарко-мастигофоры, включающие саркодовых и жгутиконосцев, и др.). Около 40 000 видов, которые распространены очень широко. Раковые клетки напоминают их и растения по типу размножения, питания и дыхания. Если хорошо постараться, то в этом скопище простейших можно найти его ближайших родственников. Перенос генов в случае с раком вертикальный. Его «эволюцию» можно рассматривать как эволюцию разрывного типа. Итак, какой же тип симметрии у простейших и у плесени, в частности? Ответ на этот вопрос может дать рецепт лечения рака и других зеркальных болезней. Вот почему этим самым древним и загадочным ветвям эволюции необходимо уделить больше внимания.

Теперь настало время прицельно рассмотреть сообщество свободных «членов» человеческого организма. Они живут в кишечнике, крови, лимфе, на коже, на слизистых, обеспечивая либо защиту (конкурентным способом не давая другим, зловредным, бактериям заселить эти участки), либо участвуя в переваривании пищи и синтезировании некоторых, необходимых человеку витаминов и незаменимых аминокислот. Всего к нормальной микрофлоре человека относится около 500 видов бактерий.

Таким образом, каждый реальный человек — это не просто представитель вида Homo sapiens, а целая коллекция различных организмов. Основное место, где они «гнездятся» — желудочно-кишечный тракт. Если рассматривать организм человека спереди, можно констатировать следующий факт: кожа вокруг пупка скручена вправо, кровь и пища движутся также слева направо. По всему выходит, что это своеобразная воронка с подвижными и неподвижными частями. В этой воронке происходят самые интенсивные процессы: обмен веществами, энергией и «мнениями» между микро- и макроорганизмом. В процессе изучения патогенеза рака пришло понимание того, что отдельные молекулы очень активно участвуют в этом процессе. Например, триптофан, сератонин, мелатонин, гормоны растений и т. д. Считается, что индолилуксусная кислота, как продукт метаболизма бактерий, не нужна организму вообще и не оказывает на него никакого действия. Как и в случае с азотом воздуха и нитронами, ошибочно полагают, что ПУК это такой же «балласт». Что-то уж больно много балластных и бесхозных вещей в организме. Это должно настораживать.

Поэтому вернемся еще раз к ПУК, проследим за этой «фитозолушкой» и выясним, что же она из себя представляет на самом деле. Настораживает один неоспоримый факт. Слишком много Нобелевских премий получили исследователи, так или иначе изучавших это место в химии и биологии. Содержание гормонов в растении ничтожно по сравнению с животными и их гормонами. В поисках фитогормонов исследовали все биологические жидкости, слюну, мочу, ферменты и т. д. Больше всего ее оказалось в моче беременных женщин. Эта субстанция самый мощный источник гормона роста растений! Лучше только лошадиная моча. Для исследования потребовались сотни литров мочи, благо она всегда под рукой. Еще одна странность. Углеводы и белки не влияли на количество ауксина, но увеличение в диете масла могло на время увеличить его содержание в 40 раз! Теперь вспомним, что беременные женщины, старики и раковые больные подобны. Гиперпигментация, акромегалия, отечность, тусклые и ломкие волосы и отвращение к некоторым видам пищи и запахам. И вездесущая ПУК. Это говорит только об одном, ею можно лечить рак и другие зеркальные болезни и пользоваться как диагностикумом. Нужно только в том и другом случае создать необходимые условия для получения эффекта. ПУК обладает фототропической активностью точно такой же, как и ауксин а. Однако размеры ее меньше, чем у ауксина а, почти в 2 раза и равны 175 дальтон. Следует отметить, что у эфиров ПУК с увеличением числа атомов углерода активность быстро снижается, но метиловый эфир довольно активен. Заметим, что все «крутится» вокруг гетероцикла индола. Число асимметричных атомов углерода его изомеров может быть 32. Это число допустимых ауксинов. Вновь 32. ПУК перемещается (кластер) с гидрофобным партнером и их общая масса 350. Что это за «партнер» в 150 дальтон? Его надо найти во что бы то ни стало. Он нам ответит, как лечить рак! Ауксины вообще всегда путали с холевой кислотой и эстрагенами. У них общий предок — холестерин. Я уже писал, что холестерин и половые гормоны участвуют в раковой вакханалии. Теперь в этом нет никаких сомнений. При диете, содержащей жиры, естественно подскакивает холевая кислота, и ее ошибочно принимали за ауксин! Для извлечения эстрона из мочи применяли семикарбазид, взаимодействующий с кетогруппой. Вот откуда Анатолий Качугин неосознанно, по наитию, черпал свои идеи о лечебных и противораковых свойствах семикарбазидов. По крайней мере, по времени все сходится. Мы этот момент также запомним, он нам еще пригодится. Покончим с мочой и перенесем внимание на более твердые отходы. Наша микрофлора тратит часть незаменимой аминокислоты триптофан на синтез ПУК, что указывает на прямую связь крови и, простите, кала. У человека триптофан (до 2 % от поступления с белками) превращается в т. н. хромаффинных клетках в серотонин — «гормон счастья». В шишковидной железе — эпифизе — он превращается в мелатонин, а при катаболизме (раке) в 5-гидроксиуксусную кислоту, 5-ГИУК. Сератонин и мелатонин руководят циркадными циклами, сон-бодрость, сон-бодрость. Особенно ярко это проявляется при карциноидном синдроме. Это зеркальный механизм, при поломке которого и возникают практически все болезни и самые тяжелые зеркальные — рак, сахарный диабет, фобии и шизофрения. Я уже указывал на странную связь между гормонами растений в моче беременных женщин, триптофаном, триптофанзависимыми белками, серотонином, мелатонином, тромбоцитами, тонкой кишкой, эпифизом, холестерином, порфирином, раком и светочувствительностью. Эта цепь, одна из самых таинственных на первый взгляд, имеет довольно простую «матрицу». Серотонин — самый древний медиатор. Его вырабатывают эндокриноциты или хромаффинные (световые) клетки тонкой кишки. Считается, что он имеет два разобщенных цикла. После синтеза он депонируется в тромбоцитах, а другой цикл функционирует в головном мозге. Однако многие факты указывают на то, что это, наверное, заблуждение. Цикл серотонина, скорее всего, замкнутый. Длительный или летаргический сон останавливает процесс старения. Это «место» в механизмах старения не изучено. Однако смысловая и химическая связь налицо. В эпифизе в большом количестве имеется т. н. мозговой песок. Это, по сути, нанокристаллы. Уж не жесткий ли диск в организме?! Серотонина много в тонком кишечнике, длина которого составляет 6 метров, а площадь более 200 квадратных метров. Это огромнейшая реактивная поверхность, а рак встречается крайне редко! Почему? Во-первых, в среде, где идет синтез ПУК и много серотонина, тяжело «зачать» рак. Во-вторых, у тонкого кишечника имеется собственный мозг — в прямом смысле этого слова, который так регулирует все процессы, что появиться раку практически нет возможности. К примеру, на сердце влияет не только мозг, но и многие другие факторы, например гормоны. В кишечнике есть собственная хорошо развитая нервная система, которая функционирует независимо от всего, за исключением мозга. Связь между ними осуществляется, как мы теперь знаем, через серотонин. Порфирины после внутривенного введения также стремятся в тонкую кишку. Что это — совпадение или закон? Скорее всего, это простая физиология. Порфирины — резонансные системы, поэтому они стремятся в центр автоструктур под влиянием своих фотореактивных свойств. Централизация тромбоцитов при массивном кровотечении основана на этом же механизме. Они стремятся к «темноте». Рак, как мы знаем из тибетской медицины, очень любит свет, причем в комфортном диапазоне 555—560 нм. Это третья причина, почему так редко встречается рак тонкой кишки. Части этого механизма и вещества, указанные в вышеупомянутых процессах, мы используем для лечения рака. Из анатомии и физиологии известно, что все поступающие вещества организм принимает через рот. Парентерального питания не предусмотрено вообще. Окружающая среда соприкасается и взаимодействует с внутренней средой организма в нескольких местах. Первая «плоскость» — это желудочно-кишечный тракт, самое плотное соприкосновение происходит в начале тонкой кишки в химусе. Воздух контактирует с подобным же «веществом» — сурфактантом в легких. Все поступающие и присутствующие в организме вещества вовлекаются в центральную, условно говоря, «воронку». Эти вещества вращаются в энтерогемическом и энтерогепатическом циклах. Эта «восьмерка» является самым важным «числом» в метаболизме и энергетике организма. Вот что сказал Авиценна о печени.