Чтение онлайн

Какая разница? Допустим, он сбежал к Мадригаль с пророчеством Мерлина. Тем лучше. Лишнее доказательство, что дело не в раскаянии. Я с радостью окажусь правой.

Я мотнула головой и шагнула внутрь.

Семь лет назад подвал был забит высоченными стопками деревянных ящиков и обвисшими картонными коробками, а пустые стеллажи только ждали, чтобы их заполнили. Я тогда не задержалась, чтобы исследовать, там так разило ядом, которым недавно выжигали «династию» крыс, споривших с Опустошителями за право владеть домом, что слёзы из глаз.

Когда-то, при жизни хранилища чародейки, это было центральное помещение, и следы прошлого ещё оставались: выскобленные по стенам проклятийные сигилы, маленькие ниши, где бережно держали сокровища, люстра из неведомых костей и длинная винтовая лестница в форме громадной змеи.

Я спускалась медленно, оглядываясь, чтобы освоиться. Было так же сыро и холодно, как я помнила, но семья Дай подреставрировала зал: на растрескавшуюся мозаику бросили выцветшие ковры, на стены поставили бра, «свечные», которые вспыхивали при движении.

Ящики и коробки исчезли, а пустые полки заняли ровные ряды — набитые до отказа. Имморталии — в коже, шкуре и чешуе — были прикованы к полкам цепями. Воздух был тяжёл от гнили и древней крови.

И их было… слишком много. Намного больше книг и Имморталий, чем я помнила или могла вообразить.

Напряжение в животе слетело с выдохом.

Эмрис стоял у дальней стены, упершись руками в роскошный старый стол. Его губы беззвучно шевелились, когда он скользил взглядом по книге, ему помогал свет лампы «Тиффани».

— Вы… — я застыла на последней ступени, кипя. — Ах вы… мерзавцы.

— Это почти что наш семейный девиз, — лениво отозвался он. — Придётся конкретизировать претензию.

Масштаб того, что они прятали здесь, ошеломлял. Ещё злее делало понимание: всё это — лишь «перелив» с их ещё более грандиозного собрания в имении. Имморталии и реликвии — потерянные для остальных.

Я змейкой пошла вдоль стеллажей, пытаясь запомнить названия под Имморталиями.

— Разве ты раньше тут не бывала? — спросил Эмрис, отрываясь и идя вдоль дальнего ряда, следя за мной. — Думал, уж ради принципа ты бы сюда прокралась.

— С тех времен, как он славился крысинным кладбищем, — сказала я. — Смысл держать коллекцию здесь был в том, чтобы напоминать нам, что мы — бесправные крестьяне?

— Напомни мне спросить об этом у отца, прежде чем я сотру остатки его высохшей души, — сказал Эмрис.

Он вернулся к столу, и я, окинув всё ещё одним длинным взглядом, подошла к нему.

— Нельзя убить то, что уже мертво, — напомнила я. Это была любимая строка Нэша на «страшилках».

— Знаю, — сказал Эмрис, проводя пальцем по книге — вроде реестра — перед ним. — Потому я и думаю, что нам нужно Зеркало Шалот.

Я приоткрыла рот, раздражение ужалило, как оса. Обошла стол, встала напротив:

— Не смей говорить, что это ты сообразил.

Он только усмехнулся.

— Когда ты понял? — потребовала я.

— Заподозрил сразу — из-за зверей на раме, — сказал он, поворачивая запись ко мне и наклоняясь. — Но хотел сперва выяснить, у кого оно сейчас, а уже потом выносить на обсуждение.

Лжец, подумала я, слово отозвалось в костях. Если бы я не спустилась и не увидела, что он ищет, сказал бы он хоть что-нибудь? Или исчез бы, пока мы не спохватились?

Я встретила его взгляд, вдруг слишком остро осознав, как близко наши лица.

— Уверен, что не для того, чтобы опередить нас?

Хмурясь, он на миг — на один — словно скосил взгляд мне на губы.

Я почувствовала этот взгляд всем телом; жар расплеснулся из центра. Тени сомкнулись вокруг — Имморталии, стены, стол — всё исчезло, кроме него.

— Ты боялась, что я опять ушёл? — спросил он низко. Тепло. Он смотрел из-под ресниц и чуть наклонился ближе; я едва расслышала: — А я думал, ты не хочешь меня рядом…

Его дыхание смешалось с моим. Сердце трепыхнулось в груди — маленькая птица, бьющаяся о прутья. Его губы шевельнулись, складывая беззвучное слово.

Настоящее. Слово вспорхнуло в сознании, сбив дыхание. Настоящее.

Но Эмрис выпрямился, отступил. Постучал пальцем по раскрытой странице и вернул себе внимательный вид, тихо хмыкнув, — будто ничего и не было.

Будто меня тут не стояло — забытая мысль.

В этот миг, с румянцем, горящим до самых скул, я не знала, кого презираю больше: его — за игры, или себя — за то, что отдала ему раунд.

Я шумно выдохнула носом и опустила взгляд на страницу. Вверху было выведено: MIRROR OF SHALOTT, ниже — две разные руки вписали даты и имена.

Январь 1809 — июнь 2000 — Лоран Перро, Парижская гильдия — чердак дома?

Продано в августе 2000 — Эдвард Уирм, Лондонская гильдия — Ривеноак.

— Мои предки, может, и водились здесь с грызунами, — сказал Эмрис, — но даже я признаю: записи они вели безупречно.

— Господи боже, — сказала я. — Уирм?

— Старина Уирм, — подтвердил Эмрис. — Помню, у него с Нэшем была какая-то перепалка…?

— Очень мягко сказано. Нэш прикрылся им как живым щитом, когда открывал хранилище, и это стоило ему почки, — сказала я.

— И всё? — сухо уточнил Эмрис.

— Ужасно глупо было для Уирма так из-за этого заводиться, — проворчала я, сверля глазами бумагу. — У него есть вторая, совершенно исправная.

Уголок губ Эмриса дрогнул. Я заставила себя отвести взгляд.

— Даже не думай смеяться, — предупредила я. — Он при всей своей гильдии запретил нам ноги в Ривеноак ставить.

— Знаю, — сказал Эмрис. — Я помню.

— Помнишь? — переспросила я, чувствуя, как по-новой накрывает стыд того момента. — Ты там был?

Он кивнул:

— И, к слову, позже он набрался и признал, что Нэш тут ни при чём. Он сам активировал проклятие и не успел отскочить. А Нэш позволил ему соврать, ради его гордости. Он самодовольный осёл.

От такого Эмрис мог бы сдуть меня одним пальцем. То, что Нэш на этот раз не виноват, — одно. Но то, что Эмрис сказал это мне — почти… доброта, и от этого ещё страннее после такого дня.