Чтение онлайн

Она оглянулась на меня, ища подтверждения. Я склонила голову: картинка сложилась.

— Согласна. Только сработало бы вообще?

— Если Моргана и другие чародейки не смогли уничтожить его одной магией… — голос Невы сошёл на нет. — Но почему свет?

Слова Косторезки всплыли у меня в памяти. Я рассказывала остальным о нашем разговоре, но после всего, что случилось, отодвинула мысль — даже глядя, как нити тьмы обвиваются вокруг его кулака.

— Он управляет тенями… — сказала я. — Это дар, которым Богиня отметила его. Может, дело в этом?

— Верно, — отозвалась Нева и опустила плечи. — Верно…

Я знала это чувство, но видеть её, обычно неунывающую, такой подавленно, пришлось скрести по донышку своих запасов бодрости, чтобы найти слова.

— Его можно убить, — сказала я. — Мы сможем его остановить. Хемлок не погибла зря.

— Это у нас… нотка оптимизма? — приподняла бровь Нева. — От нашей очаровательной пророчицы конца света, Тэмсин Ларк?

— Чтоб меня, — поморщилась я. — Я предпочитаю «гоблин уныния».

— А пока что — что нам делать с ним? — спросила Олвен, кивнув на одинокую фигуру на краю участка, глядевшую на утёсы.

Ветер терзал волосы Эмриса и цеплялся за его промокшую куртку, но он стоял, принимая это. Плечи сутулились, будто он сворачивался внутрь себя.

— Тот всадник и правда был его отцом? — спросила Нева.

Я кивнула, убирая выбившуюся прядь с лица. Стоило позволить себе об этом подумать, позволить кадрам смерти Хемлок прокрутиться снова, и я узнавала и другие лица. Других Опустошителей из нашей гильдии.

Я просто не знала, что всё это значит, кроме универсальной истины: засранцы неизменно находят друг друга.

— Он исчерпал свою полезность, — сказала Кайтриона. — Я за то, чтобы сейчас же его отпустить.

Нева скосила на меня взгляд:

— Не могу прочитать, что ты думаешь.

— Потому что я и сама не знаю, что думаю, — вздохнула я.

Я могла бы прямо сейчас сказать, что ему пора уходить, но слова никак не вытаскивались из ледяной глубины груди.

Куда бы он пошёл? К матери, может быть. Затаиться. Уж точно не в имение Саммерленд — там отец его найдёт.

Часами позже вопрос всё ещё кружил в голове, пока я наблюдала за ним из-за столика в пабе. Он сидел у головы барной стойки-дракона, подпирая щекой ладонь. Налил себе виски, но, судя по стакану, выпил не больше, чем я своего.

— О чём думаешь, Олвен? — спросила Нева, наконец, разрезав вязкую тишину.

Жрица выпрямилась в кресле, пытаясь изобразить успокаивающую улыбку, и протянула Грифлету кусочек рыбы, выуденной из холодильника паба.

— Я думаю о магии смерти, — сказала Олвен. — О том, как она преобразила душу Хемлок — она же испортила её, верно? Я думала, он собирает только души порочных мёртвых, тех, кому дорога в Аннун.

— Возможно, он не может собрать магию смерти из таких, как они, — сказала я, — но, похоже, его корона позволяет подчинять все души. Включая души живых.

То, как Лорд Смерть повёл всадников и душу Хемлок, лишь укрепило меня в уверенности: Кабелл под властью его магии.

— Тогда почему он не подчинил нас всех в Авалоне тем же способом? Он столько сил вложил в то, чтобы заставить нас провести ритуал… — Нева осеклась, заметив моё выражение. — Я не говорю, что Кабелл не в его власти. Я просто не понимаю его выбор.

— Кабелл был… не собой, — сказала я. — Он мог быть более уязвим для такой магии.

— Он не смог бы повлиять на авалонцев, чтобы никто из нас этого не заметил, — сказала Кайтриона, ведя пальцем по древесной прожилке на столешнице. — Особенно — на одну из наших сестёр.

Призрак этого слова — сестры — завис в наступившей тишине.

— Не знаю, — сказала Олвен, бросив на меня извиняющийся взгляд. — Если он способен властвовать над душами внутри наших живых тел, зачем было убивать Хемлок, чтобы пополнить ею свои ряды?

От вопроса у меня заныло под ложечкой.

— Потому что он жаждет мести. Хочет унизить чародеек так же, как они унизили его. Хочет их убить. Причин миллион.

Скептическое хмыканье Кайтрионы значило не меньше, чем если бы она произнесла отказ вслух.

— Что? — прижала я её к ответу; то же тягучее ощущение, что и в нашу прошлую ссору, вернулось. — Не согласна?

Кайтриона дёрнулась и выпалила «Ай!», когда Нева весьма неделикатно пнула её в голень под столом. Чародейка сурово нахмурилась и посмотрела так, что у меня душа съёжилась в коже.

— Я лишь имела в виду… — Кайтриона откашлялась. — Что, возможно, есть в охоте нечто, что зовёт его другую природу. Псовую. И так Лорд Смерть держит его в узде.

— Нет, — сказала я твёрдо. Я знала, на уровне костей, что это неверно. — Его человечность восстала бы против этого.

Но Кайтриона выглядела не убеждённой.

— Ты сдаёшься на нём? — тихо спросила я, стараясь, чтобы её взгляд не раздавил меня.

— Нет — нет, — торопливо сказала она. — Конечно, нет.

Щелчки замков на входной двери оборвали мрачный допрос. Внутрь вихрем холода влетела укутанная с ног до головы Косторезка, а следом — человек-Бран.

Она стряхнула снег с сапог и одной рукой размотала шерстяной шарф. В другой кулаке у неё висел бархатный мешочек, по дну которого расползалось тёмное пятно. Жидкость капала на пол, но тревожнее было то, что содержимое мешка всё ещё шевелилось.

Я искренне, всем сердцем не хотела знать.

Фиолетовые линзы её очков запотели от тепла. Она приподняла их, оглядела нас по очереди.

— Старуху Хемлок всё-таки взяли? — спросила она без злобы, передавая пальто и шарф Брану. — Жаль.

Она отослала спутника лёгким взмахом кисти, и тот снова обернулся вороном, спугнув Грифлета под стол. На этот раз Косторезка придержала дверь для ворона, а потом дала ей с грохотом захлопнуться. Замки снова щёлкнули.

Я задала вопрос, о котором должна была подумать ещё прошлой ночью:

— Ты знаешь, что он ищет? Что, по его мнению, прячут чародейки?

— Обменяю ответ на свой вопрос, — сказала она. — Я знаю, что исходная смертная оболочка Лорда Смерти была уничтожена Морганой и прочими. И вот мне любопытно: кого он освежил для нынешней кожи?

Должно быть, наши лица выдали всё, потому что она фыркнула, искренне удивившись:

— Серьёзно? Артур? — Косторезка накрутила на палец локон. — Я-то всегда представляла, что он распух, как переспевшая ягода, вот-вот лопнет. Или хотя бы подгнил.