Чтение онлайн

– …Боуман согласен отвалить нам три мешка за десятку каждый. – Склонил голову к столу, и глянул на них исподлобья, чтобы подчеркнуть важность следующего: – Выгодно.

– Дурень, – тем же шепотом ответили ему, – дыру в аппарате залатай сначала.

– Я же сказал – зашипел Грег, – что поговорю с Джимом. Ему не выгодно отказывать, за ним должок; считайте все уже улажено. Да вы хоть понимаете, как мы взлетим, когда нагоним из боуманского сорта…

За другим парень крутил опухшим пальцем у лица своего собутыльника, жалуясь, что сломал его, когда работал на погрузке в доках.

– Попал в пятерку счастливчиков, а теперь, все, никаких шансов минимум неделю! Им поломанные не нужны, видите ли. Чем платить по счетам…

Я рассматривал каждого входящего и садящегося у барной стойки. Не пристально, а так, вскользь. Никто не вызывал подозрений. Все выглядели изнуренными, с потухшими глазами. Нужно было оставаться здесь как минимум четыре часа, прежде чем начнется что-то интересное. Но был путь и проще – поболтать с барменом. Уж кто и знает, что здесь творится, так это…

– Что будете? – Улыбчивый бармен положил руку мне на плечо. Его голос внезапно раздался над ухом, и я слишком резко развернулся к нему.

– Самое лучшее, что можете предложить.

Он подмигнул и в считаные секунды стеклянный стакан наполнился светло-коричневым напитком. «Яблочный виски», – с гордостью представили мне. Я обхватил его рукой, но не спешил поднимать, разглядывая плескающуюся жидкость.

– Вижу вас впервые. Меня зовут Ник. – Бармен протянул мне руку для рукопожатия. Я не ответил ему. – Не волнуйтесь, я ручаюсь за качество наших напитков, да и гости, не сомневаюсь, тоже.

Последнее что меня волновало это то, из чего сделан этот виски. В подсобке, прямо за спиной Ника, раздался грохот и звяканье. Кто-то неаккуратно опустил ящик с алкоголем. А затем последовали и громкие голоса.

– Боже! Что ты вытворяешь! – Раздраженный молодой женский.

– Виноват. Но! Все целое! – И звонкий мальчишеский голос. Его обладателю, скорее всего, было около шестнадцати.

– Это уже не первый раз, Рэй! Если хоть один товар будет разбит, тебе головы не сносить. Уж я об этом позабочусь, ты знаешь!

– Клоди, я не нанимался сюда грузчиком. Я развлекаю людей! Моя спина уже отваливается от ваших бесконечных ящиков, разве нельзя закупать поменьше?

– Артист! – фыркнула девушка. – Вот, значит, как ты отплачиваешь нам за еду и кров? Тебя никто не держит, можешь хоть сейчас валить в Гувервилль и есть помои! Может, даже получится развлечь тамошний народ. Как думаешь, там еще сохранилась твоя коробка? Только знай, никому в этом городе не нужно то, чем ты занимаешься. Точно не в это время.

– Придет день, Клоди, и ты будешь гордиться, что знала меня. – Парень не был расстроен ее словами. – И если хоть один человек повернется ко мне, качнет головой или улыбнется, то значит я не зря стараюсь. Значит я привнес в их трудный унылый день хоть капельку радости. О большем я и не мечтаю.

– Прекращай молоть языком и помоги с остальными ящиками.

– Извини, но теперь настало мое время.

– Рэ-э-й. – В голосе Клоди слышалась угроза. – Ты поплатишься за это.

– Я позову…

Послышались быстрые удаляющиеся шаги и тяжелый вздох Клоди.

Ник тоже прислушивался к их разговору. Никто кроме нас двоих не обратил внимание на возню за стеной. Тем временем людей все прибавлялось, особенно за стойкой. Входили в «Сонату» уже не по одному, а целыми компаниями. Я наблюдал встречи со старыми друзьями, слушал подпитые разговоры, ощущал на себе косые взгляды. Здесь собрались одни мужчины, все обычные работяги, перебивающиеся чем Бог подаст. На часах позади бара доходило до семи и, на удивление, здесь царила спокойная, дружелюбная атмосфера. Одним словом, скукотища.

Ник обслужил гостей все с такой же учтивой улыбкой, и опять возник передо мной.

– У вас всегда так было? – спросил я.

Он облокотился на стойку и подпер подбородок рукой.

– До принятия закона, здесь свободного угла не было. Нас посещали все, кому не лень. Я помню, как наливал двадцатилетней выдержки бурбон состоятельным знаменитым гражданам, и пиво портовым ребятам. В этакой компании не чувствовалось негатива и предвзятости, к нам приходили насладится джазом и только! Обстановка была соответствующая и располагающая: столы из красного дерева, шелковые белые шторы на еще тогда чистых окнах, бра, торшеры, золотые стены с одной черной, – Ник указал на стену, к которой примыкала сцена, – на полу дерево еще не было затерто подошвой грубых ботинок. Глядя сейчас на всю эту разруху, я не могу поверить, что своими глазами видел здесь блестящую Бесси Смит и как на этой, теперь, доске выплескивали свою энергию «Креольский джаз бэнд». Но они потом еще раз почтили нас своим приездом, только под названием «Горячая пятерка». Ох, как же это было давно!

– Да, Луи Армстронг очень хорош, – согласился я, вспоминая как наслаждался его выступлениями в Новом Орлеане. – Вижу, вы, Ник, работаете здесь очень давно.

– С самого открытия в одна тысяча девятьсот восемнадцатом, – не без гордости заявил Ник.

– Тогда должно быть помните всякие неприятные случаи, произошедшие здесь? Возможно, порочащие имя заведения.

– Почему вас это интересует?

– Люблю места с пятнами в истории. Особенно черными.

Ник улыбнулся, чуть кивнул головой и наклонился ко мне.

– В двадцать пятом году здесь скончалась женщина. У нас тогда выступал джаз-бэнд из Нью-Йорка. Все было как всегда – забитый зал, довольные гости, приятная атмосфера. Только когда все подошло к концу, все стали расходиться, ее и обнаружили. Синюю и бездыханную. Она сидела ровно, положив ручки на столе одна на другую, с широко раскрытыми глазами и улыбалась. – Ник изобразил ее позу, и вышло не дурно. – Никто и не заметил, что для нее время остановилось.

Ник молча задержался глазами на сцене. Потом продолжил:

– И это единственный экстраординарный случай в нашем заведении. Не припоминаю чтобы у нас случались потасовки между гостями, и даже сейчас, при таком контингенте, их нет. Мы же не старейший отель, который пропускает через себя тонну народа и хранит такие тайны, от которых кровь стынет в жилах. Мы всего лишь маленькое солнце, готовое согреть души людей, уставших после тяжелого рабочего дня, чтобы у них не поселились мысли о том, как бы закончить это существование.

– Ник! Повтори, – отозвалось где-то с конца стойки.