Чтение онлайн

Августов усмехнулся, снова про себя: «Он не простак, этот Дымов, в строгой логике ему не откажешь. Вполне потянул бы и премьер-министром, уж не хилее нынешних баюнов, не помнящих сегодня, на чём настаивали вчера. Один наш премьер, Виктор Степанович Черномырдин, вошёл навечно даже в историю своей единственной фразой: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда». Надо же умудриться такому некрасноречивому, настолько точно выдать самый справедливый во все времена афоризм». Посмотрел на Миддлуотера, тот мирно подрёмывал в уютном кресле. Отхлебнул апельсинового сока и вернулся к письму:

Скорее всего, такая невидимая, теневая сверхвласть имеет не точечный, а сетевой характер, рассредоточенный по земному шару. Мои личные теоретические «вычисления» Глобальной сверхвласти по теме «Кто управляет миром?» в чём-то подтвердились книгой «Комитет 300», автор д-р Дж. Колеман из США (см. в «Яндекс»). Из авторского предисловия: «За время моей карьеры кадрового офицера разведки я неоднократно получал доступ к строго секретной документации, но в период моей службы в качестве офицера-политолога в Анголе мне представилась возможность изучить целый ряд совершенно секретных документов, содержание которых было необычайно откровенным. То, что я увидел, наполнило меня гневом и возмущением, и я встал на путь, с которого уже больше не сворачивал — моей целью стало показать всем, что за сила контролирует и управляет правительствами Великобритании и Соединенных Штатов. Представьте себе МОГУЩЕСТВЕННЕЙШУЮ ГРУППУ (которая не признает никаких национальных границ), включающую в себя банковское дело, страхование, угледобычу, торговлю медикаментами, нефтяную промышленность, члены которой несут ответственность исключительно только перед членами этой группы. Это Комитет 300».

Этой невидимой власти подчинялся даже Гитлер. Действительно, как говорит Ефимов, мировой запас золота был (и есть) от Германии в получасе езды на танке — в швейцарских банках, — зачем бесноватого фюрера понесло на Волгу? Одну только Европу немцам можно было успешно осваивать лет двести.

— А вот затем, — не удержался от негромкого восклицания Иван Кириллович, отчего Говард шевельнулся и приоткрыл глаза: «Что?», и, спохватившись, додумал молча: «Затем, что понял, наконец, что без ресурсов России ему не одолеть Англии! Англии, которую, на самом-то деле, Рузвельт Гитлеру никогда не отдаст! Не тот принц Гамлет, чтобы сдать короля-отца. Но Гитлер рассчитывал на то, что Сталин слаб, планировал блицкриг, потому что осознавал, что на продолжительную войну ресурсов у Германии не было. Хотел оттеснить Сталина за Волгу, за Урал и опереться на захваченную советскую европейскую ресурсную базу. Если бы Сталин подготовил оборону и вначале перемолол Вермахт, а не рвался два военных лета подряд атаковать согласно предвоенной доктрине наступательной истерии, которую сам и подогревал, первой же зимой был бы в Берлине, потому что у Гитлера уже осенью 1941-го кончились бы боеприпасы, а затем прекратился доступ к европейской нефти вблизи советской границы, в Румынии и Венгрии. После России Гитлер и хотел взять Швейцарию вместе с золотом, не зря там серьёзно готовились к обороне и партизанской войне в Альпах. Но Рузвельт вряд ли позволил бы Гитлеру захватить мировой золотой запас, как своевременно предостерёг от применения химических боеприпасов, когда Красная Армия победоносно вышла к границам Третьего Рейха. Советская разведка узнала об этой угрозе первой, и Сталин готов был немедленно ответить своими химическими снарядами. До Гитлера довели, что в случае даже локального использования Германией химического оружия на фронте, Америка просто зальёт всю её территорию ядом с неба, с тысяч своих тяжёлых бомбардировщиков. От океана отравы не спасёшься нигде. Если бы Гитлер действительно был в состоянии заглянуть не то чтобы за горизонты будущего, а гораздо ближе, то обнаружился бы не тысячелетний рейх, а перенаселённые европейские страны, не способные к войне с кем бы то ни было. Но все они по-прежнему зарятся на ресурсы России. И без устали планируют пожрать соседей, российские ресурсы заполучив».

С удивлением обнаружил в книге Колемана среди теневых заправил мира имя итальянца венгерского происхождения Аурелио Печчеи, совладельца автогиганта «ФИАТ» и организатора строительства заводов «ФИАТ» в Южной Америке, основателя Римского клуба. Про состоявшиеся доклады Римскому клубу нам подробно рассказывали в ИПКОП, что-то тогда публиковал журнал «Наука и жизнь», существующий и сейчас, но для нищего пенсионера недоступный. Стало быть, этот институт (наверное, не он один и не только в нашем городе) был своеобразным рассадником-«кублом», но не вейсманизма-морганизма, как в романе Дудинцева «Белые одежды» о борьбе академика Лысенко (в романе выведен академик Рядно) против антисоветской генетики. Поясню. Когда я учился в школе, в 1956 году ещё увидел убранные от греха подальше в кладовку за актовым залом наглядные пособия по ботанике с красиво нарисованным изображением высокоурожайной «ветвистой» пшеницы, над выведением которой трудился академик, в отличие от обычной пшеницы с одиноким колосом, но учителя предпочитали о дискредитированном Лысенко не вспоминать, хотя жил он ещё долго. Неохотно отвечали и на наивные детские вопросы об отсутствии на базаре небывалых плодов, выведенных селекционером Мичуриным, рисунки которых приводились в неизъятых книжках для школьных библиотек: «Где-то они, наверное, есть, но ещё не у нас». Во второй половине пятидесятых годов при победившем Хрущёве по стране, кроме Грузии, чтившей память вождя народов, повсеместно исчезали портреты и скульптуры Сталина, порой циклопических размеров. Даже у входа в мою первую школу имени Горького ополовинили скульптурную группу, оставили одного писателя Горького, сидящего за круглым столиком, а бетонный Сталин, до того с ним беседовавший, «встал и ушёл».

Хрущёвская «оттепель» продлилась недолго, но дала свои плоды, не всегда полезные. Конечно, люди не могли знать всего, что трагического произошло в стране при Сталине, а теперь уже и при Хрущёве, но видели, что заверения Хрущёва с трибуны всё больше расходятся с действительностью. В анекдотах его называли «ТК, трепло кукурузное», потому что он требовал выращивать на корм скоту кукурузу и за Полярным кругом, и в среднеазиатских пустынях. Но мяса, молока, масла стране всё равно не хватало. Не стало хватать хлеба, потому что после распашки целинных земель Казахстана первый богатый урожай сгноили в огромных буртах под открытым небом, дождями и снегом, не имея возможности складировать его в непостроенных элеваторах, вывезти и переработать. А плодородную целинную почву после жатвы и вспашки сорвало и разнесло сильнейшими над степью ветрами, рассеяло до центральных и западных областей страны. Только потом забытые партией в спешке исполнения агрономы-почвоведы спохватились, что целину надо было обрабатывать плоскорезами, кверху стернёй, без переворачивания пластов. Помню в детстве чёрную пыль, мы это знали, из Казахстана, на подоконниках в домах на Украине. Зерно закупали за океаном в США и Канаде, якобы лишь на корм скоту. В пшеничную муку из кормового зерна пришлось добавлять муку именно кукурузную (мне, ребёнку, пшенично-кукурузный хлеб с оранжеватой корочкой очень нравился, он был необыкновенно вкусный, и жаль, что сейчас такой не пекут, а многие взрослые ругались, но ели). Взял недавно чисто кукурузный хлеб, но не то! Наверное, в детстве всё казалось вкуснее и лучше. Позже для выпечки хлеба стали добавлять в муку даже отруби. Помню консервированное китовое мясо, которое никому не понравилось, и антарктических китов недолго добывала неизвестно зачем построенная огромная китобойная флотилия «Слава». Флотилия потом непонятно куда делась. Военные оказались неожидаемо выброшены на гражданку без льгот за выслугу непродуманным и неподготовленным сокращением Вооруженных Сил. Много дорогостоящей военной техники поспешно порезали на металлолом, включая ещё новые реактивные бомбардировщики, безосновательно списанную полевую артиллерию и недостроенные военные корабли на стапелях судоверфей. Поколение баллистических ракет на двигателях с едкими жидкими топливными компонентами оказалось заправлено по команде Москвы во время Карибского кризиса, но не стартовало в положенные короткие сроки по целям в Америке и Западной Европе, и оказалось загублено коррозией. Твердотопливных ракет с долгосрочной готовностью к старту у нас создано тогда ещё не было.

Несмотря на всему миру очевидные успехи в космонавтике, жилищном, промышленном, транспортном, химическом, энергетическом строительстве и гражданском судо- и авиастроении, то есть всём том, что продолжало развиваться на прочных фундаментах, заложенных при Сталине, к чему не успел прикоснуться Хрущёв, повсеместно воцарилась откровенная бесхозяйственность. Народу очень не нравилась безвозмездная помощь всем, что только создано и добыто в СССР, тем деятелям из многих едва вылупившихся стран третьего мира, кто научился с трудом выговаривать слово «си-ци-лизм», в то время, как в собственной стране с преизбытком возникали замалчиваемые провалы и прорехи.

Поэтому в объявленное Хрущёвым и широко распропагандированное прессой и радио (телевизоры были ещё не во всех семьях, смотреть их ходили к соседям) построение коммунизма всего через двадцать лет, противоречащее очевидному состоянию страны и здравому народному смыслу, не верил почти никто, кроме, шучу, учителей младших классов с устоявшимся подростковым мышлением, но редко кто осмеливался открыто критиковать, чтобы не быть обвинённым в антипартийной деятельности. Много литературы о будущей всеобщей вольготной жизни при коммунизме с неимоверной быстротой насочиняли писатели, сейчас эта макулатура-подёнка почти забыта.

Удивляли невразумительные официальные сообщения и невнятные слухи о судах над антисоветски настроенной молодёжью, таких пережившие войну люди искренне считали предателями. Без мгновенной связи через волшебный Интернет, до которой было ещё очень далеко, мы не обо всём были информированы. Но гораздо хуже, что не умели логически сопоставить одно с другим и сделать правильные оценки всему происходящему в стране и мире. Учили нас не этому. Мы должны были одобрять или негодовать по указке сверху.

Рядовые члены Коммунистической партии критически воспринимали нарастающее барство верхов, но подчинялись партийной дисциплине. Необразованные рабочие получали значительно большую зарплату, чем имеющие высшее образование инженеры и прочая трудовая интеллигенция. Несправедливая оплата труда развращала рабочих, вызывала раздражение и растущее недовольство крестьянства и интеллигенции. Мы теоретически как-то представляли себе жестокие наличные язвы капиталистического общества, о которых сообщали агитаторы и пропагандисты, и удивлялись, почему там, «за бугром», настолько выше уровень жизни, что нам приходится непрерывно их догонять? Почему у нас в продаже нет или в дефиците самые элементарные вещи? Почему постоянные очереди? Почему могущественный Госплан не запланировал необходимое изготовить, а то, что выпущено, после смерти Сталина почти всегда крайне низкого качества, которое никем не контролируется? Объяснения, что полстраны было разрушено войной и потребовало восстановления, а теперь вся проблема кроется в крайне низкой производительности труда работников на многих наших производствах, удовлетворить мало кого могли, чувствовались недоговаривание и постыдная неправда.

Побывавшие в Грузии рассказывали, что там живут значительно богаче русских, хотя и не видно, чтобы сильно уработались. Они смеются над нами, потому что могут себе позволить купить выпускающиеся в России легковые автомобили «Жигули» («Москвич» не котируется), даже «Волги», для чего, например, переплачивают за выигравшие машину лотерейные билеты. А мы не можем накопить на украинский тесный «Запорожец», да ещё для его покупки придётся простоять несколько лет в очереди. Традиционные дома в грузинских селениях строят двухэтажные, с галереей по второму этажу вокруг дома, а у нас, при необъятных просторах, невозможно вступить в коллективный сад от завода, чтобы на полагающихся трёх сотках земли поставить сарайчик для лопат, а на ночь вошла бы ещё и раскладушка. «Там юг, там теплее, растут мандарины, они ими у нас торгуют, потому и богатеют, хоть работать на производстве не рвутся, а здесь родится только картошка, торговать мы не обучены, зато делаем ракеты, и меньше надо пить», не соглашались некоторые. Им резонно возражали: «Но в виноградных республиках вино бочками пьют, да водку-чачу, и не обеднели, а мы только пол-литрами, и не хватает жене на сапожки». Кто-то смеялся: «Значит, больше надо пить и посуду чаще сдавать, чтобы разбогатеть». «Почему тогда прибалты, которые живут не на юге, работают не больше нас, а обеспечены лучше, и дороги там хорошие?» — на бесчисленные вопросы не находились устраивающие людей ответы. От нас скрывали, что все братские республики лучше нас живут только за счёт наших трудящихся и всех ресурсов нещадно обдираемой России. Это постепенно выявилось после развала Советского Союза. Почти все наши соседи обнищали.

В стране «зрелого социализма», объявленного при Брежневе, вместо недостижимого, как горизонт, коммунизма, стали возникать тусовки псевдоинтеллектуалов уровня раскручивающегося глобализма, где из снова чужого и снова вражьего посева зарождалось «новое мышление», переродившееся в махровый антисоветизм. А всевидящий и всезнающий КГБ при Горбачёве этого «не замечал». Считал и считаю, что не стоит самозакрываться от новой информации, но надо учиться постоянно и правильно её интерпретировать, а на уровне высшего партийно-государственного руководства, одновременно следовавшего как своим личным интересам, к слову, довольно убогим, так и окостеневшим в мозгах примитивным идеологическим догмам, этого явно не было. В итоге обезглавленное советское общество оказалось не способно различить, на какую живодёрню его, как стадо баранов, ведёт провокатор-козёл, получающий за это свою пайку, и защитить само себя. Народ перестал верить и партии, и чиновному режиму, при которых развились откровенные издевательства над сакральной, священной для простых людей землёй и её несберегаемыми и проматываемыми плодами, над производством, бесполезно расходующим природные ресурсы ради продолжения этого никому не нужного производства, над всеми занятыми, чей труд задаром становился всё более бесполезным. Но верить в светлое будущее людям так искренне хотелось!