Чтение онлайн

Первая пуля вошла Кеннеди сзади в шею, задела правое легкое, пробила трахею и вылетела наружу, разорвав узел галстука, а затем ударила в спину сидевшего впереди Джона Коннелли и прошла навылет, задев также его запястье и бедро. Сначала он даже не заметил, что ранен, понял только, что стреляли из винтовки, и посмотрел через правое плечо, стараясь определить, откуда сделан выстрел. Рана президента не была смертельной, такой ее сделала реакция сотрудников спецслужб. Агент и водитель среагировали неправильно; водитель затормозил, увидев, что произошло, и тем самым дал снайперу, каким был Ли Харви Освальд, второй шанс. Когда Освальд выстрелил второй раз, расстояние до цели составляло всего восемьдесят восемь ярдов. Как писал Уильям Манчестер:

Описание этой сцены у Манчестера трагично и дано курсивом:

Относительно того, что Джеки делала дальше, версии расходятся. В фильме Абрахама Запрудера она выпрыгивает на багажник машины и тянет руку. Пыталась ли она спастись, движимая инстинктом самосохранения? Комиссии Уоррена она сказала, что ничего такого не помнит. Позднее рассказывала, что пыталась спасти осколок черепа Джона. Уильям Манчестер, который, опросив огромное количество людей, явно лучше других представлял себе, что произошло на самом деле, ограничивается драматичным описанием, добавив, что Хилл пытался вскочить в набирающий скорость Lincoln, схватил Джеки за руку и толкнул ее обратно в автомобиль. Манчестер писал: «Невозможно сказать, кто кого спас. Никто не помнит, а фильм Запрудера неубедителен».

Потрясенная Джеки скорчилась над телом мужа, обхватила его голову. Кровь и серое мозговое вещество запекались на белых лайковых перчатках. Она понимала, что муж умер. Человек умер. Рождалась легенда.

Машина подъехала к госпиталю. В страшной суматохе Джеки сидела склонившись над Джоном, прижимая его голову к груди, словно пытаясь укрыть ее от окружающего мира. Только тихо всхлипывала. Леди Бёрд, которую сотрудники секретной службы сразу по прибытии спешно вывели из третьей машины, мельком заметила на заднем сиденье президентского «линкольна» «что-то розовое, похожее на груду цветов. Это была миссис Кеннеди, склоненная над телом президента…».

Спецагент Клинт Хилл тронул Джеки за плечо: «Миссис Кеннеди». Джеки справилась с душившими ее рыданиями и подняла голову. «Пожалуйста, – сказал Хилл, – мы должны передать президента докторам».

«Я его не отдам, мистер Хилл».

«Нам придется его забрать, миссис Кеннеди».

«Нет, мистер Хилл, вы же видите, он мертв».

С этой минуты, как утверждает Уильям Манчестер, который разговаривал не только с Джеки, но и со всеми возможными очевидцами, Джеки помнила всё.

Хилл сообразил, что ей хотелось спрятать размозженную голову президента. Он снял пиджак, Джеки накрыла им голову и следила, чтобы пиджак не съехал, пока тело перекладывали на каталку. Она бежала рядом с каталкой, крепко вцепившись в нее, словно могла удержать мужа, не отдать смерти, и разжала пальцы только на пороге операционной. Больше она ничего сделать не могла.

Джеки устало опустилась на складной стул в коридоре. Здесь же поставили стулья для Эвелин Линкольн, Мэри Галлахер и Пэм Турнюр, которые приехали, как только узнали о случившемся. Бетти Харрис вспоминала: «Миссис Кеннеди сидела там словно воплощение одиночества, в полном отчаянии. Как статуя. Я даже слов не подберу. Кругом царила неразбериха. Никто толком не знал, что произошло… Джеки молчала. Люди пытались заговорить с ней, но она не отвечала. Так и сидела, сложив руки на коленях… На ней были короткие белые перчатки, я смотрела на них и, помнится, подумала, надо же, перчатки в горошек, они ведь не подходят к розовому костюму… и вдруг я сообразила, что это кровь и мозг Кеннеди… она никому не позволяла прикоснуться к себе, не позволяла снять перчатки».

Дверь распахнулась, вышел высокий мужчина. Доктор Кемп Кларк, старший невролог. «Он наклонился к Джеки, что-то ей сказал, – рассказывала Бетти Харрис, – и она вдруг как бы съежилась… Он выпрямился, пошел ко мне, я встала, шагнула ему навстречу: “Доктор, ранение серьезное?” В ответ я услышала: “Летальное…”»

Сведения Манчестера отличаются от показаний Бетти Харрис и от устного рассказа лечащего врача Кеннеди, адмирала Бёркли. В суматохе и потрясении, царивших вокруг, большинство очевидцев запомнили происходящее чуть по-разному, а некоторые стали путать воспоминания с тем, что прочли впоследствии. По утверждению Манчестера, в какой-то момент Джеки, услышав в операционной голоса, подумала, что муж еще жив, и попыталась прорваться внутрь, но дорогу ей заступила медсестра. Джеки кричала: «Мне нужно туда!» Подошедший врач, адмирал Бёркли, предложил ей успокоительное. Джеки сказала: «Я хочу быть рядом, когда он умрет». Бёркли проводил ее внутрь. Джеки стала на колени в углу и начала молиться.

Джон лежал на операционном столе в одних трусах, белый от кровопотери. Бёркли вспоминал, что с первого взгляда понял: «Фактически он мертв, и вернуть его к жизни невозможно. Я уже говорил с врачами, которые делали все необходимое, чтобы спасти президента, если бы была надежда. Я дал им гидрокортизон [показанный при болезни Аддисона], который ввели внутривенно, назвал группу крови президента, хотя, на мой взгляд, все это было тщетно… он не жил». Затем Бёркли вышел и увидел Джеки. Они стояли рядом, меж тем как медики продолжали безнадежные попытки реанимации, пока один из них не сообщил, что «президент скончался. Я прошел в операционную, проконтролировал ситуацию и объявил время смерти. Затем вернулся к миссис Кеннеди и известил ее о кончине мужа. Мы оба прошли к президенту, прочитали молитву за упокой…». Официально Джон Фицджеральд Кеннеди скончался в госпитале, в 13.00. На самом деле он был мертв уже получасом раньше, когда вторая пуля Освальда пробила его череп.

Джон был слишком рослый для больничной каталки, и его мраморно-белые ноги высовывались из-под простыни. Джеки поцеловала их, потом поцеловала мужа в губы, позднее она говорила, что губы показались ей «красивыми». Ужасную рану скрывала повязка. Лицо Джона было без повреждений, спокойное, не отмеченное мукой, лишь застывшие глаза глядели расширенными зрачками в одну точку, с «жалостью», как Джеки сказала Манчестеру. Она сняла свое обручальное кольцо, надела ему на мизинец и стояла рядом, держа Джона за руку и с любовью вглядываясь в его лицо. Из церкви Св. Троицы приехал священник, отец Хубер, чтобы соборовать президента. Когда из похоронной конторы доставили бронзовый гроб, Джеки вышла в коридор.

Леди Бёрд Джонсон приехала в госпиталь и нашла Джеки у закрытых дверей операционной, где ее мужа клали в гроб. «Таких, как она, почему-то всегда представляешь себе защищенными, – вспоминала Леди Бёрд. – А она была совершенно одна. Мне кажется, я в жизни не видела столь одинокого человека. Я подошла, обняла ее, что-то говорила, наверное, что-то вроде “Господи, помоги нам”, потому что чувства, бушевавшие в моей груди, невозможно было передать словами».

Истерия разрасталась. Все шептались о заговоре – не то коммунистическом, не то бёрчистском. Спецагенты, приставленные к Линдону Джонсону, спешно отвезли его и Леди Бёрд в аэропорт. Между тем местные бюрократы всячески старались задержать тело президента в Далласе впредь до завершения всех формальностей. Джеки не догадывалась, что с той минуты, как тело президента привезли в госпиталь, уже сформировались два лагеря и начались боевые действия, которые продолжатся и при новой администрации. По утверждению Бетти Харрис, «люди Кеннеди не просто негодовали оттого, что их любимый Джек убит на родине ненавистного Линдона Джонсона, но буквально винили Джонсона в его смерти. Их реакция была резкой, иррациональной, злой… Что происходило в голове миссис Кеннеди, одному Богу известно. Я не стану строить домыслы, могу только сказать, что она куда лучше держала себя в руках, чем Ларри [О’Брайен] или Кенни [О’Доннел]. После такого удара она не утратила способность мыслить, примером чему эпизод с кольцом. Позднее, когда в операционную внесли гроб, Джеки встрепенулась, а когда гроб вынесли, встала, положила на него руку и так и шла… В тот миг она еще не собиралась с ним расстаться. Казалось, она привязана к гробу, привязана к мужу…» Джеки села в катафалк рядом с гробом, замкнувшись в своем мирке наедине с Джеком, не обращая внимания на столпотворение вокруг.