Чтение онлайн

Сначала Джеки и Радзивиллы провели несколько дней на вилле Маркоса Номикоса близ Афин, потом поднялись на борт «Кристины». Для придания респектабельности на яхте присутствовали сестра Онассиса, Артемида Гарофалидис, и ее муж, Аркадий Гёрни. Рузвельты не питали иллюзий по поводу своей роли. «Нас позвали, чтобы соблюсти приличия, – вспоминала Сьюзан. – Ему [Кеннеди] пришлось придумывать, чем он вознаградит Франклина, и он придумал промышленную выставку в Сомали». Оказавшись вместе, Джеки и Ли по обыкновению вели себя как школьницы и, по словам Сьюзан Рузвельт, «…все время хихикали по углам».

Кое-кто голословно утверждает, что конфликт между сестрами начался в октябре 1963 года, когда Онассис и Джеки якобы имели интимные отношения и Онассис во всеуслышание заявил: «Я ее заполучу…» Однако Сьюзан Рузвельт категорически это отрицает: «Он [Онассис] не уделял особенного внимания Джеки, он был гостеприимным хозяином, но не ухаживал за ней». Когда Сьюзан спросили, уединялась ли Джеки с Онассисом, она ответила «нет». На прощание Ари сделал всем своим гостьям подарки, с учетом их ранга: Сьюзан получила золотую вечернюю сумочку, Ли – браслеты с брильянтами, Джеки – колье с рубинами. Позднее Ли в шутку жаловалась Джону, что Онассис осыпал Джеки рубинами, а ей подарил «простенькие браслетики» вроде таких, какие она могла бы подарить Каролине. То, что Ли шутила на эту тему, свидетельствует, что она не воспринимала отношения Онассиса и сестры как серьезный роман. Ведь она уже привыкла, что лучшие подарки дарят жене президента, а ее окружению достаются вещицы поскромнее.

Однако ж Онассис хотел очаровать и произвести впечатление – и преуспел. Своим блестящим успехом в бизнесе он во многом обязан умению просчитывать все на несколько шагов вперед. Один из его свойственников вспоминал: «Ари, как Ричард Никсон, никогда не делал ничего спонтанно, он все продумывал и просчитывал. И обладал тонким чутьем». Через Ли, а теперь и через Джеки он завязал контакт с самой влиятельной семьей в мире, с Кеннеди, носителями политической власти. Онассис любил публичность, а присутствие на яхте такой гостьи, как жена президента США, – реклама уникальная, ни за какие деньги не купишь. В его вечной борьбе за первенство со Ставросом Ниархосом это был великолепный козырь. И в Ли его привлекала именно ее близость к семейству Кеннеди, и он не прогадал.

Вся компания сошла на берег в родном городе Онассиса, Смирне (ныне Измир), где Ари поведал Джеки кой-какие подробности своей захватывающей биографии. Аристотель Сократ Онассис родился 20 января 1904 года в Каратассе, предместье Смирны, в семье зажиточного греческого коммерсанта, подданного Турции, Сократа Онассиса. От отца он унаследовал предпринимательские способности, а от дяди Александра – чисто греческие представления о страсти, любви, верности и мести. Его биограф писал: «Внешне он казался человеком тонким и цивилизованным, но внутри оставался необузданно-первобытным».

В 1922 году, во времена турецкой революции, когда армия разграбила Смирну, Ари уцелел, солгав, что ему всего шестнадцать лет, и став любовником турецкого офицера, который реквизировал их виллу. Затем ему удалось бежать, некоторое время он жил в Константинополе, Афинах и Неаполе, потом эмигрировал в Южную Америку. С палубы корабля молодой эмигрант видел огни Монте-Карло, местá, которые в один прекрасный день станут частью его империи. В Буэнос-Айресе Онассис сколотил состояние на торговле табаком, потом одновременно занялся морскими грузоперевозками, курсируя между Лондоном и Афинами, Буэнос-Айресом и Парижем. Он первый увидел в перспективе необходимость огромных танкеров для растущей торговли нефтью. К 1940 году Онассис, уже миллионер, обосновался в Нью-Йорке, а оттуда перебрался в Калифорнию, где вел жизнь голливудского плейбоя, укрепляя свою репутацию сердцееда. У него даже был короткий роман с любовницей Джо Кеннеди Глорией Свенсон.

В Нью-Йорке Аристотель положил глаз на Тину, дочку Ставроса Ливаноса, крупнейшего судовладельца, старейшину в бизнесе, где сам Онассис был новичком.

Когда Тина вышла за Онассиса, ей было семнадцать (ему – сорок шесть), и она воплощала собою секс и коммерческую выгоду. Вдобавок – с греческой точки зрения – у нее наверняка родятся здоровые дети. (За нею ухаживал и Ставрос Ниархос, но в итоге взял в жены старшую сестру Тины, Евгению; личное и деловое соперничество Ниархоса и Онассиса началось примерно в то время, когда они породнились.) Женитьба на Тине стала для Онассиса местью Ливаносу и Союзу греческих судовладельцев, которые не пустили его компанию в долю, когда речь шла о выгодной сделке с правительством США. На свадебном приеме, где собрались все конкуренты, друг и компаньон Онассиса Коста Грацос сказал ему: «Ты им отомстил». «Мне этого мало, – ответил Онассис. – Я из этих сукиных детей всю душу вытрясу. У меня война с этими гориллами». Заявление в духе Джека Кеннеди, и, как и Кеннеди, Онассис умел «прикармливать» журналистов, которые вскоре окрестили его Золотым Греком. В 1952 году он вместе с кучей гостей отправляется на китовую охоту, с борта его роскошного «Олимпик челленджера» они наблюдали бойню и даже стреляли из гарпунной пушки. В 1953-м, через тридцать лет после того, как Ари с эмигрантского судна видел вдалеке огни Монте-Карло, он стал владельцем компании SBM (Société des Bains de Mer et Cеrcle des Étrangers), которая фактически контролировала Монако и владела казино, гостиницей Hôtel de Paris, яхт-клубом и чуть ли не третью недвижимости.

Эта сделка принесла Онассису мировую известность. Теперь он был не просто богатым греком, в общественном сознании утвердился его имидж крупной знаменитости, мультимиллионера, загадочного и колоритного. Но Онассис на этом не остановился, он планировал следующую большую сделку – вторжение в эксклюзивное соглашение Aramco с Саудовской Аравией на добычу и транспортировку нефти. Прознав об этом через частного осведомителя, Ниархос разрушил план – предупредил американцев. Мало того, Онассису предъявили явно сфабрикованное обвинение в мошенничестве, что запятнало его репутацию в Соединенных Штатах. Однако в обществе он приобретал все больший вес; со своей базы в Монте-Карло он поймал самую крупную рыбу – Уинстона Черчилля. Затем в 1956 году Онассис многократно умножил свой капитал на Суэцком кризисе: когда из-за войны канал закрыли, Онассис оказался единственным крупным независимым перевозчиком, который располагал флотом, способным перевозить нефть вокруг мыса Доброй Надежды. Годом раньше он принимал Джона и Джеки на борту «Кристины», и ту встречу ни Джеки, ни он сам не забыли.

Фотографии первой леди, гуляющей по Измиру с Онассисом, опубликовали газеты по всему миру, что вызвало гнев брошенной Марии Каллас. «Четыре года назад, – говорила она подруге, – с ним рядом была я, и мне он рассказывал историю собственной жизни…» На Джеки рассказ Онассиса произвел впечатление, Аристотель казался ей Одиссеем, капитаном, странствующим по тем же морям. Он был опасным человеком, пиратом вроде Черного Джека. Вероятно, эта мысль запечатлелась в ее подсознании. Фотографии привлекли впимание американской публики к Онассису, даже излишнее, по мнению Джона Кеннеди. Он позвонил жене и пересказал ей, что пишут газетчики («великолепно освещенная шикарная яхта, веселые гости, изысканная еда и напитки», «расточительные застолья», «танцевальная музыка», «команда из шестидесяти человек, включая двух парикмахеров и музыкальную группу»). Джон не стал приказывать Джеки немедля возвращаться домой, но ждал ее возвращения к оговоренному сроку – 17 октября.

Однако президент сказал Брэдли, что, по его настоянию, Онассис приедет в США после 1964 года, не раньше, а «это доказывает, что он расценивал поездку жены как потенциально опасную для него политически». Но, по мнению Таки Теодоракопулоса, были и другие причины держать Онассиса подальше от США: «Дело в том, что в какой-то момент Стас намеревался жениться на Шарлот Форд, а Ли – выйти замуж за Онассиса. Кеннеди попросил их подождать до после выборов 1964 года». На вопрос, откуда он это знает, Теодоракопулос ответил: «Мне сказала Ли… а потом приключился Даллас, и Онассис стал охотиться за рыбкой покрупнее… Я так понял, что брак Ли и Стаса окончательно развалился. Не знаю, женился бы Онассис на Ли, но она бы за него точно пошла».

Ирэн Голицына подтверждает, что Джеки старадала от «чувства вины», понимая, что ее увеселительный круиз может политически навредить мужу. Однажды вечером она встретила Джеки, которая с бокалом шампанского в руке шла к себе в каюту (Ирэн занимала каюту напротив). «Я не собираюсь спать, напишу мужу», – сказала Джеки. Она писала Джону каждый вечер, и это были не просто отчеты о путешествии, но любовные письма, в которых она открывала мужу чувства, какие не могла высказать вслух. В этих письмах сквозила детская незащищенность Джеки, всегда присутствовавшая в их отношениях; она говорила о своей застенчивости, неуверенности, о том, как надеется на мужа и беспокоится об их жизни после Белого дома.

Роберт Уайт, который собирал материалы о Кеннеди, отмечал: «Эти письма демонстрируют огромную любовь Джеки к Джону». Она писала, как сильно скучает по нему, и фантазировала насчет их счастливого брака: «Думаю, мне повезло, что я могу скучать по тебе… Знаю, я всегда преувеличиваю, но мне жаль всех остальных женатиков… Я никогда вполне не представляла себе, какой огромный стресс ты испытываешь, причем постоянно, и, увы, здесь я ничем не могу помочь, так что сделаю единственное, что в моих силах, – буду думать о тебе…»