Чтение онлайн

Адмиралу Траверсе был предложен пост морского министра: прежний министр Чичагов взял отпуск по болезни. За семь лет совместной службы министра и командира Черноморского флота связали чувства взаимной симпатии и уважения. В июне 1807 г. Чичагов писал Траверсе:

“ Признаюсь вам, дорогой друг, что мне неизъяснимо приятно иметь с вами дело: удовольствие для меня и сообщать вам мои мысли и узнавать ваши мнения относительно того, что я делаю или затеял делать” [190] .

Маркиз, которого ждала в Санкт-Петербурге высокая и еще более ответственная должность, двинулся в путь вместе с семейством в первых числах августа.

Утром первого августа 1809 г. маркиз прощался с морем. Оно было неспокойно, впрочем, волнение здесь не редкость, как не редкость резкая смена погоды. Бывалый моряк, он изучил все капризы Черного моря. Он любил по нему плавать, увлекаемый желанием повидать новые места или попросту побыть одному, он уходил далеко в море на маленьком судне, не обращая внимания на переменчивый ветер и заставляя тревожиться близких, которые не могут понять, зачем адмиралу нужно вновь и вновь бросать вызов этим коварным водам.

Александр, старший сын, остался в Новороссии. Он стал своим в семье вице-адмирала Николая Языкова, нового командира Черноморского флота, и вскоре возьмет в жены его дочь, очаровательную Наталью Николаевну. Он будет адъютантом контр-адмирала фон Моллера и капитаном канонерской лодки номер семьдесят пять, приписанной к Херсону.

Господину Адмиралу Маркизу де Траверсе.

По увольнении в отпуск Министра Морских Военных сил Адмирала Чичагова, возложив на вас на время его отсутствия управление Министерством Морских сил, поручаю попечению вашему оборону берегов и границ наших, касающихся морям: Балтийскому, Белому и Черному с их заливами, во всем на том основании, как сообразно в повелении моем, оному Министру во 2-й день Декабря 1807-го года данном.

С тем вместе должны состоять под главным начальством вашим все сухопутные войска, которые для изъясненной обороны назначены и в ведение помянутого Министерства поручены были.

В Санкт-Петербурге Августа 18 дня 1809-го года.

Александр” [191] .

Адмирал Иван Иванович Траверсе (так стал именоваться Жан Батист де Траверсе, приняв российское подданство) возглавил Морское министерство в сентябре 1809 г. в качестве управляющего. Встреча с Чичаговым, состоявшаяся незадолго до его отъезда в Англию, была тепла и сердечна. Они долго беседовали о положении на флоте и о неотложных мерах по защите российских берегов.

Князь Александр Борисович Куракин вручил Чичагову паспорт для него, его жены и трех его малолетних дочерей. Жена Чичагова — англичанка по национальности, ее отец служил в английском королевском флоте.

Человек энергичный и дельный, Чичагов умело управлял министерством с 1804 г.: три с половиной года в качестве управляющего, затем полтора года в качестве министра. С императором, однако, у него возникли разногласия. Он считал, что государь не уделяет достаточного внимания флоту и не поддерживает его усилий по подъему военно-морского могущества России. Он изложил Траверсе план необходимых, по его мнению, реформ и особенно сетовал на недостаток средств.

В Петербурге Траверсе с семейством разместился в доме, недавно купленном Адмиралтейством специально для министра морских сил. В письме Чичагова от 23 августа сообщается: “ Государь Император высочайше повелел купить в казну в Адмиралтейское ведомство каменный дом действительного камергера князя Голицына” [192] .Он находился в четвертом квартале Адмиралтейской части. Окна выходили на Английскую набережную.

Адмирал де Траверсе уже четырнадцать лет служит России. Семь лет прошло на Финском заливе, еще семь — на Черном море. Беседы с Чичаговым, длившиеся целую неделю, позволили ему составить полную картину положения дел на императорском флоте. Изучив записку, представленнную новым морским интендантом, генерал-майором Пущиным, Траверсе попросил увеличить средства, отпускаемые на флот: без них не поднять Балтийскую и Черноморскую эскадры, лишившиеся многих кораблей, которые достались либо англичанам, либо Наполеону.

Радостной была встреча с соотечественниками, морскими инженерами братьями Брюн. Вместе с ними Траверсе отправился инспектировать санкт-петербургские верфи: старые адмиралтейские, откуда уже сто лет сходят на воду корабли, и новые, построенные в 1806 г. на Охте. На них кипит бурная деятельность, а с 1811 г., уже при Траверсе, к фрегатам и канонеркам прибавляются линейные корабли. Траверсе затребовал подробный рапорт о состоянии дел на архангельской верфи, в старейшем порту Московской Руси, стоящем на Белом море, куда через несколько месяцев сам поехал с инспекцией, а также в Охотске, что на Тихом океане, куда так трудно доставлять строительные материалы, людей и провизию.

Как северные, так и южные российские верфи сталкивались с одной и той же проблемой — транспортировкой леса. На нехватку хорошей древесины сетовали в своей записке братья Брюн:

“Мы испытываем большую нехватку дубового дерева, несмотря на множество дубовых лесов в различных частях Империи: разведаны они плохо и используются дурно. Деревья из казенных лесов, расположенных в правобережье Волги и у Казани, доставляются в Санкт-Петербург в течение двух лет после порубки, но без них обойтись нельзя, ибо они дают кривую древесину, необходимую для придания фрегатам и корветам наилучшей формы. Смоленские и новгородские леса расположены ближе к нашим арсеналам, но дерево оттуда не подходит из-за своей пористости. Ливонские же и эстляндские леса сведены варварскими вырубками”.

Брюн де Сент-Катрин указывал также на недостаточную квалификацию мастеровых — простых лесорубов, знакомых лишь с употреблением топора. “От топора дровосека до побед на море лежит долгий путь; требуется время и неустанная работа, чтобы его пройти” —таков вывод Траверсе. Вспоминал ли он при этом о деятельности французских министров Шуазеля и Сартина, которые за двадцать лет сделали французский флот сильнейшим в мире, отобрав у Англии первенство на морях?

Траверсе распорядился, чтобы представители адмиралтейства присутствовали при рубке леса. Этот важнейший этап работ должен проходить под непосредственным наблюдением корабельных мастеров. В своей инструкции он указывал: