Чтение онлайн

Вступив в должность министра, адмирал де Траверсе вынужден вновь заниматься защитой Финского залива, чтобы не допустить английские корабли к Санкт-Петербургу. Он принял участие в совещании, где военный министр граф Барклай де Толли, командующий войсками в Финляндии генерал Штейнгель и генералы Милорадович и Витгенштейн обсуждали координацию сухопутных и морских сил. На всем протяжении морской границы от Кронштадта до Улеаборга и по берегам Финского и Ботнического заливов предстояли невиданные по объему работы. Надо было ставить мощные береговые батареи, загораживать фарватеры, особенно вблизи Котки, где начальником Роченсальмского порта служил контр-адмирал Смирнов, защищать проливы у Аландских островов и Ханко, укреплять оборонительные сооружения в Свеаборге, где был комендантом вице-адмирал Саблин и где зимовала большая флотилия под командованием графа Гейдена.

Льды, покрывшие залив в конце осени, служили надежной защитой Санкт-Петербургу до весны 1810 г. Как только море стало освобождаться ото льдов, Траверсе приказал непрерывно крейсировать у входа в залив. Вице-адмирал Спиридов, командир Ревельского порта, должен был выделить корабли для наблюдения за англичанами, которые пытались разместить свои базы в самом сердце Балтики, на островах Готланд и Борнхольм.

Все эти предосторожности были отнюдь не лишними. Уже в апреле русские посланники в Копенгагене и Стокгольме сообщили морскому министру, что английская эскадра из двадцати линейных кораблей и значительного числа фрегатов прошла Зундом. В Балтийском море англичане были в конце мая и в июле направились к Ревелю. Командовал эскадрой вице-адмирал Сомарес, который держал флаг на знаменитой трехдечной “Виктории”.

Санкт-Петербург находился под надежной защитой ста семидесяти кронштадтских батарей, которыми командовал вице-адмирал фон Моллер. Тем не менее, Траверсе, принимая во внимание протяженность оборонительной линии (Финский залив имеет четыреста пятьдесят километров в длину и сто двадцать в ширину), решил внести изменения в систему обороны. В марте 1810 г. он писал Барклаю де Толли:

“Два месяца назад я представил графу Аракчееву следующий проект: ввиду отдаленности побережий, отданных под охрану флота, в целях согласования операций, производимых сухопутными силами, и в связи с невозможностью действовать в тех местах на море я полагаю полезным передать их оборону, а также оборону Архангельска Вашему Высокопревосходительству.

За флотом останется оборона Кронштадта и Ораниенбаума, которым принадлежит ключевая роль в обеспечении коммуникаций и сигнализации. В схожих обстоятельствах на Черном море, в мою бытность там командиром, в моем распоряжении были и все сухопутные силы и я мог ими располагать в зависимости от местных условий и обстоятельств. Я отдаю свое предложение на рассмотрение Вашего Высокопревосходительства”.

Мощная оборона, выстроенная Россией, вынудила английскую эскадру уйти из залива. 10 октября Траверсе получил донесение о том, что Сомарес ведет свои корабли в Англию. Лишь отряд вице-адмирала Диксона был оставлен на зимовку в проливе Каттегата.

После ухода английской эскадры в Лондон направился специальный посланник. Ему было поручено уверить английское правительство в неизменном расположении российского императора, которое он некоторое время вынужден скрывать под маской враждебности. Александр постепенно менял свою политику в отношении Наполеона, так что теперь скорее можно было ждать появления французской эскадры в северных морях.

В декабре 1810 г. в Стокгольм поехал граф Чернышев. На аудиенции у шведского короля он объявил о готовности России крепить континентальную блокаду, а принца-регента неофициально осведомил о том, что Россия не будет против, если Швеция возобновит торговые отношения с Англией. Обеим странам не нужна эта разрушительная для их экономики блокада, и Бернадот готов следовать за Александром, если тот обратится против Наполеона.

Англичане также, что естественно, не оттолкнули протянутую Александром руку, и лондонские переговоры вступили на конкретную почву. Англии нужна селитра, России — свинец и пушечный порох. Швеция может предложить железо, смолу и древесину в обмен на колониальные товары. Все эти торговые обмены совершались под покровом непроницаемой тайны. Наступило время массовой государственной контрабанды. Соблюдая приличия, русская и шведская эскадры с наступлением весны крейсируют в Балтийском море. Впечатляющий масштаб оборонительных приготовлений, проведенных на обоих заливах адмиралом Траверсе, вводит Наполеона на некоторое время в заблуждение.

Летом 1810 г. Россия получила возможность доказать свою “верность” союзническим обязательствам. В письме Коленкура Траверсе от 15/27 августа говорится:

“ Господин маркиз, имея честь ответить на ваше послание от 11/23 настоящего месяца, я благодарю вас за своевременное извещение об увольнении от службы господина Спиридова…” [194]

Вице-адмирал Спиридов стал своеобразным козлом отпущения в этой двойной игре: он был уволен за нарушение континентальной блокады. Траверсе воспользовался этим случаем, чтобы назначить пребывавшего в немилости адмирала Сенявина командиром Ревельского порта.

В конце концов Наполеону стало известно о возобновлении торговли между Англией, Швецией и Россией. В шифрованном донесении от 19 вантоза VI года французский консул в Стокгольме господин Делиль сообщал, что английские транспорты прибыли в Архангельск, где грузятся корабельными припасами, и что с той же целью сюда идут голландцы — консулу попали в руки таможенные списки, с которых он сумел сделать копию. Оказалось также, что английские товары попадают в Россию на судах с американским флагом и таким же образом русские товары путешествуют в Англию. Поскольку в Кронштадте вот уже несколько лет американские флаги встречаются чаще других, трудно определить, под каким из них доставлена контрабанда. Попав в Россию, английские товары расстекаются затем в Пруссию и Австрию. Наполеон, обнаружив, что его провели как мальчишку, испытал приступ своей знаменитой ярости.

Алькье, французский посол в Стокгольме, в июле 1811 г. в весьма сухой ноте шведскому министру иностранных дел барону Энгестрему дал понять, что недопустимо сохранять дружественные отношения одновременно с Францией и Англией и безнаказанно нарушать договоренности с Наполеоном. Последовал разрыв дипломатических отношений: в ноябре барон Алькье покинул Стокгольм и обосновался в Копенгагене.

Россия повысила на пятьдесят процентов пошлины на ввозимые товары, чем нанесла серьезный удар по интересам французской торговли. В качестве ответной меры Наполеон отказал банкиру Лафиту в гарантиях на российский заем.

В феврале 1811 г. Наполеон писал Александру:

“ Все это наводит на мысль о полной смене политики. Вашему Величеству, без сомнения, ясно, что отказ от союза и разрыв с Тилъзитом означают войну…”

Наполеон по-прежнему горит желанием покончить с Англией, но теперь у него появилась помеха в лице России. Его знаменитая фраза “путь в Англию лежит через Россию” утратила смысл. Наполеон начал приготовления к войне, Россия также не теряла времени.

Весной 1811 г. Наполеон отозвал своего посла из Санкт-Петербурга. По мнению императора, Коленкур слишком прижился в России, сделался другом Александра и пошел против интересов Франции в том, что касается польского вопроса. 27 апреля его сменил генерал Лористон.

4 мая в Зимний дворец к столу государя, который прощался с отбывающим во Францию Коленкуром, были приглашены четверо французов. Это новый посол граф де Лористон, прежний посол маркиз де Коленкур герцог Виченский, губернатор Новороссии герцог де Ришелье и управляющий морским министерством маркиз де Траверсе. Все они будущие министры. Траверсе вскоре по указу государя будет назначен морским министром, а трое остальных станут министрами Людовика XVIII. Коленкур получит портфель министра иностранных дел в 1814 г., Ришелье в 1815 г. возглавит кабинет министров, а Лористон в 1820 г. станет министром двора.