Чтение онлайн

Работая для театра, он создал костюм Сары Бернар для роли герцога Рейхштадтского в пьесе Ростана «Орленок».

Модели Поля Пуаре, 1911. Фонд А. Васильева

Для Пуаре разные виды искусства всегда взаимосвязаны. В 1911 году, в зените славы, он открывает вдобавок к Дому моделей на улице Антенн (в настоящее время авеню Франклина Рузвельта) салон декора, ателье «Мартин» и парфюмерный магазин «Розин» (где продавались духи, созданные им), названные в честь дочерей. Празднества, которые устраивал Пуаре, славились по всему Парижу как представления самых новых модных тенденций.

Например, после бала «1002-я ночь» вошли в моду шляпка с султаном и восточные ткани.

Таким образом, кутюрье работал не только с моделями одежды, но и создавал моду и современный стиль как таковые. Статья, открывавшая первый номер La Gazette du Bon Ton (Газета о хорошем вкусе), раскрыла его далекоидущие замыслы по созданию новой моды и нового светского общества, которое он создавал вокруг себя. Этот восхитительный изысканный журнал с прекрасными иллюстрациями увидел свет в ноябре 1912 года [154] .

Сара Бернар, 1890-е годы. Фонд А. Васильева

Он финансировался самим Пуаре и шестью его главными парижскими конкурентами и коллегами, а кресло главного редактора занимал литератор Люсьен Вогель. Вскоре это издание, благодаря стараниям, таланту своих создателей и роскошному оформлению, само превратилось в настоящий шедевр.

«Дома Шеруи, Дусе, Пакен, Пуаре, Редферн, Ворт поддерживают журнал La Gazette du Bon Ton и предоставляют эскизы одной из своих моделей, которая будет в дальнейшем нарисована художниками, сотрудничающими с журналом. Сейчас, когда мода, объединив в себе черты всех видов искусства, сама стала отдельным искусством, журналы, посвященные моде, должны превратиться в художественные издания! Именно таким и задуман La Gazette du Bon Ton».

Реклама парфюмерного магазина «Розин», 1920.

Фонд А. Васильева

Школа Поля Пуаре «Мартин», Париж, 1920-е годы.

Фонд А. Васильева

Праздник Поля Пуаре «1002-я ночь», Париж, 1911. Фонд А. Васильева

В этом вступлении к первому номеру имя Дусе упоминается в ряду участников проекта, хотя его работа с La Gazette du Bon Ton оставалась за кулисами. Имя Жанны не упоминается вообще.

Пока не упоминается.

До этого времени женщин наряжали мужчины.

Жанна Ланвен, которую парижский Ежегодный коммерческий альманах впервые в 1909 году назвал «кутюрье с улицы Фобур Сент-Оноре», принадлежала к плеяде модельеров, начавших свой путь сразу после восхождения звезды Пуаре. В этот круг входили и другие женщины: Николь Грульт, сестра Пуаре, которая заняла место на улице Анжу в 1910 году; Мадлен Вионне, открывшая салон на улице Риволи в 1912 году, после того, как ушла из Дома Дусе. Жанна была старше Пуаре на двенадцать лет. Одаренная таким же расчетливым умом, осторожностью и способностью принимать взвешенные решения, она восхищала его. Их социальное происхождение было разным, но еще больше разнились их характеры.

Жанна предпочитала молчать о своей юности, Пуаре же не скрывал, что был сыном торговца тканями, разбогатевшего в первые годы установления Третьей республики. В прошлом торговый агент, Пуаре-отец с легкостью превратился в преуспевающего коммерсанта, гордился своим делом и местом в обществе. Но сын в этом понимал мало, получив степень бакалавра, молодой Поль плохо представлял себе, зачем нужно начинать свою карьеру с починки зонтов, разнося их по клиентам, живущим в разных концах столицы. Рассказывая об этих скучных поездках в разные уголки Парижа с зонтиками под мышкой, Пуаре вспоминал о своем решении, принятом после того, как получил первые заработанные деньги: «Теперь я мог больше не тащиться пешком незнамо куда с зонтиками на спине. Если меня снова посылали с доставкой, брал фиакр» [155] . Полная противоположность «маленькому омнибусу». Для нее тоже настало время славы и новых свершений. В своем ателье Жанна открыла два новых отделения: «Одежда для молодых девушек и женщин» и «Детский костюм». Впрочем, уже с первых годов ХХ века репутация ателье на улице Буасси д’Англа и без того была довольно солидной. Многие важные клиенты выбирали именно это ателье для выполнения особенно значимых или деликатных работ, но б'oльшая часть этих заказов не была зафиксирована. Достоверные сведения есть только об одном: выполнение то ли всего костюма, то ли его части Эдмону Ростану [156] для выступления во Французской академии 4 июня 1903 года – сюртук с высокой талией и стоячим воротничком в стиле времен Империи [157] .

Жанна Ланвен с дочерью, 1910-е годы

Воплощением изменений, произошедших в 1909 году, была повзрослевшая Маргерит. Еще более изменчивая, чем прежде, вчерашняя Ририт очень выросла. Красота ее расцветала еще ярче, она сияла живостью и очарованием, но склонность к капризам и взбалмошности не прошла. Маргерит все так же с трудом заставляла себя присутствовать на примерках, а затем демонстрировать готовые наряды, созданные для нее матерью.

В кругу своих друзей детства она по-прежнему вызывала восхищение. Ее лучшими подругами были дочь отчима Мадлен и кузина Марианна, дочь Мари-Аликс и Мориса Гомона. Что касается мальчиков, то Рене Жакмар все так же часто виделся с нею, не изменяя своим чувствам. Он был откровенно влюблен в нее, что в подростковом возрасте выражалось немного по-другому. Такое постоянство было очень трогательным.

Привлекательность семьи Рене со времен, когда его дедушка Клемансо был парламентарием, нисколько не уменьшилась, когда он стал председателем Совета в 1906 году. Его уход от дел тремя годами позже не изменил ситуацию. Тем не менее, хорошенько все взвесив, Жанна безучастно наблюдала, как трогательная детская влюбленность превращается в нечто более серьезное. Замкнутый характер Рене немного ее смущал, она видела в этом некоторую слабость, если не сказать неприятное отражение своей собственной скованности и застенчивости.

Жанна видела, что дочь – ее абсолютная противоположность, она во многом превосходит ее, и эта сентиментальная страсть мальчика пятнадцати лет ставила ее в тупик и вызывала чувство неловкости, а Маргерит оказывала все больше внимания этой влюбленности.

Хотя Жанна еще и не была в числе первых кутюрье эпохи, она уже могла похвалиться тем, что стояла в авангарде моды. Она работала уверенно и спокойно, продолжая заниматься вещами, принесшими ей успех в самом начале: создавала шляпы, детскую одежду и даже шляпки для девочек, такие как, например, шляпка «из светлой соломки, с покрытием из белой шелковой ткани фай», украшенная «сбоку чайными розами», что красуется сейчас в Музее костюма Парижа. Красивые и простые.

Для зимнего сезона 1910–1911-х годов Жанна создала линию модной женской одежды в духе времен Директории и Империи, предлагая платья с очень высокой талией, длинные, прямые и узкие. Модель с жемчужным муслином на черной основе под названием «Дебре», в честь известной актрисы, состояла из нескольких слоев, верхний представлял собою очень длинную тунику из полупрозрачной ткани, расширяющуюся спереди и спадающую шлейфом сзади. Такие ткани только-только вошли в моду, создавая пленительный образ невинной искусительницы, одновременно кокетливой и стыдливой. Оно напоминало модель Пуаре 1907 года под названием «Жозефина». В выборе цветов Жанна тоже следовала примеру знаменитого мэтра и использовала самые живые и яркие краски, но предпочитала плотные и немного тяжелые ткани, которые к тому же отделывала позументом.

Осенний ансамбль от Ланвен, 1910.

Фонд А. Васильева

В иных цветах и формах эти, напоминающие о работе ткачей и ковровщиков былых времен, приемы получали новую жизнь.

Например, платье «Ботичелли» [158] из старинной красной парчи с кружевными воротником и манжетами, с поясом из синей ткани фай, выглядело гораздо солидней, чем едва различимые покровы-паутинки на картинах знаменитого флорентийца.