Чтение онлайн

— Да не-е-ет, домля, я не могу работать учителем в Вашей школе. Тем более, что я не знаю птичьего языка — сказал Газинияз, вытирая тряпкой свои измазанные руки. — И то верно — признался Далаказан.

— А Вы где живете? — спросил Газинияз, подливая в костер керосин.

— Я живу во-о-он там, в Таппикасоде, видите огни керосиновых ламп? Там живут удивительные люди. Особенно мои соседи — Гурракалон-ака и его жена Фарида Гуппичопоновона — сказал Далаказан.

Услышав это Газинияз, спросил: — Вы говорите Фарида Гуппичопоновна?

— Да, а что, Вы знаете её?

— Знаю. Была такая женщина. Она жила на полевом стане со своими детьми, когда я пахал на осеннем поле. Полная, красивая такая, богобоязненная, одним словом хорошая, добропорядочная женщина. А что, она здесь живет, что ли?

— Да, Вы угадали! Фарида Гуппичопоновна вышла замуж за моего соседа сапожника Гурракалон-аку! Живут они дружно, не ссорятся между собой. Оба счастливы. Их дети — тоже.

— Очень рад, что Фарида Гуппичопоновна нашла, наконец, свое счастье. Передайте ей привет от меня.

— Обязательно передам ей Ваш привет! — сказал Далаказан на прощанье.

Газинияз, завёл трактор и стал отъезжать.

Далаказан и пузатый кривоногий милиционер с лысый головой, с ученической сумкой за плечами вернулись в Таппикасод. Когда они подошли к дому Гурракалона и Фариды, Далаказан, желая передать им привет от тракториста, постучал в низкое окно дома, которое открылось, не заставив ждать себя долго.

— Что случилось, Далаказан?! Снова, что ли, пришла опергруппа, чтобы арестовать тебя?! — спросил Гурракалон.

— Да, не-е-ет, что Вы Гурракалон-ака, ведь милиционеры учатся в моей шкаф-школе! Дело в том, что мы видели на хлопковом поле одного тракториста по имени Газинияз! Вот он передавал привет Вашей жене Фариде Гуппичопоновне! — сказал Далаказан.

— Что-о-о? Что Вы сказали?! Газинияз?! — спросила Фарида, высунувшись из окна.

— Да, он работает сейчас там. Передал Вам привет, Фарида Гуппичопоновна! — сказал Далаказан.

— Спасибо Вам, что передали его привет, Далаказанжан! — сказала Фарида.

Потом обратилась к Гурракалону:

— Гурик, помнишь, я рассказывала тебе об одном бедном трактористе? Как-то раз, принимая одного механизатора по имени Пахтаплан, ты даже подрался и получил небольшую черепно-мозговую травму?

— Да, а как же, конечно, помню.

— Теперь он пашет рядом с нашими полями — сказала Фарида — может, навестим бедного Газинияза, а? Я бы познакомила бы тебя с этим печальным трактористом! Все равно сегодня не спится! Посидели бы у костра и послушали бы песни Газинияза про его потерянную любовь, про прекрасную девушку по имени Шахзода, с которой Газинияз учился когда-то в Ташкентском Государственном Университете на факультете филологии и которая умерла от тоски и разлуки.

Гурракалон согласился, и они, выйдя из дома через окно, пошли на поле. Далаказан тоже пошел с ними, чтобы посидеть у костра со своими учениками и послушать песни тракториста Газинияза тихим романтическим вечером под звездным небом. Впереди шел, словно сапер по минному полю в горячей точке, пузатый милиционер с лысой головой, с ученической сумкой на плечах. В руке у него качался фонарь, освещая тропинку.

Когда они пришли на поле, где совсем недавно горел костер и работал бульдозер желтого цвета тракториста Газинияза, они не обнаружили там ни костра, ни Газинияза, ни трактора.

— Ни фига себе, здесь же совсем недавно горел костер и работал на своем бульдозере тракторист по имени Газинияз? Странно, ни костра, ни бульдозера нет — удивился Далаказан, с опаской оглядываясь вокруг. Он страшно испугался.

Потом он пустился бежать обратно в сторону Таппикасод, скрепя шкаф-школой на спине и лихорадочно дрожа от страха. Фарида и Гурракалон тоже в ужасе побежали за ним. Впереди бежал пузатый милиционер с лысой головой, с ученический сумкой на плечах и с кривыми ногами, ритмично скрепя фонарем. Они еще больше испугались, когда кто-то громко захохотал громовым нечеловеческим голосам:

— Хах — хах — хах — хах — хах! Хувах — хах — хах — хах — хах! Хийх — хих — хих — хих — хиииии!

После ужасного события, которое случилось ночью на хлопковом поле, ученики шкаф-школы Далаказана стали всего боятся. Даже днем. Услышав шуршание бумаги они, сразу прятались за спину Далаказана. По ночам они бредили: «бегите, спасайтесь! Там тракторист-призрак Газинияз с желтым бульдозером! Он разводит костер на краю оврага один, и хохочет диким, громовым голосом!». Они метались в холодном поту и кричали на птичьем языке, тараща глаза, которые от страха открывались у них широко, как круги размером с узбекскую пиалу. Далаказан же в таких случаях не испытывал страха. Наоборот, чтобы прогнать злых призраков и духов, он кричал на весь берег реки Тельба-дайро:

— Жить — жиииить! Житталалалу — лалула! Жить — жиииить! Житталалалу — лалула!

Особенно боялся призраков пузатый милиционер с лысой головой, с ученической сумкой на плечах. Он боялся даже днем сходить в туалет.

— Урто (товарищ) преподаватель, покараульте меня, пожалуйста, пока я помочусь — умолял он учителя.

Из чувства ответственности перед родителями и учениками, Далаказан соглашался и присматривал, пока пузатый милиционер с лысой головой мочился, сидя в школьном туалете, то есть в юлгуновых зарослях, или справлял большую нужду, вздувая от напряжения свои шейные артерии и краснея.

Однажды Далаказан притворился, что в страхе убегает наутек с криком:

— Беги пузатый милиционер с ученической сумкой на плечах! Макушки юлгунов качаются! Там, наверное, ползет тракторист-призрак со змеиным телом!

Услышав это, пузатый милиционер с лысой головой, с ученической сумкой на плечах вскочил с места и, в ужасе помочившись наполовину в брюки, убежал как угорелый в сторону шкаф-школы преподавателя птичьего языка домли Далаказана.

Домля Далаказан читал своим ученикам нотацию, упрекая их:

— Эх вы, трусливые ученики, чего вы боитесь?! Не бойтесь! Нашы деды в старине боролись львами и тиграми и убивали их задушив голыми руками! Будьте храбрыми, смелыми и забудьте о трактористе-призраке Газиниязе раз и навсегда! Это всего лиш очередное космическое откровение, которое происходит в моем подсознании, благодаря чудо-таблеткам, которые я принимал в спецлечебнице, где трудятся вежливые врачи и медсёстры с голливудской улыбкой на устах!

Он, как мог, успокаивал своих боязливых подопечных, но они все равно боялись, со страхом оглядываясь вокруг во время уроков под открытым небом, услышав малейший шорох в кустах. В конце концов, ученики единодушно решили, что будут учиться только в две смены, а вечером в аккурат будут возвращаться домой.