Чтение онлайн

Потом между ними завязалась долгожданная мною драка, и я начал писать маслом на холсте картину, которую я назвал «Комсомолабадский армагеддон». Так что, дорогие новые соседи, мой вам совет: укрепляйте оборону, пока не поздно, ройте окопы с блиндажом в своем дворе и будьте всегда готовыми к войне! — объяснил художник баталист Хорухазон Пахтасезонувуч.

— Нда-а-а — сказал Ильмурад.

Тут на улице раздались дикие крики и по воздуху полетели камни, половинки жженых кирпичей, обломки бетона и прочие орудия. Один большой камень влетел во двор нового дома Фариды и попал прямо в окно. Хорошо, что в окнах не было стекол, иначе они разбились бы вдребезги. Один обломок бетона чуть не попал Фариде в голову.

— Началось! — радостно крикнул художник Хорухазон Пахтасезонувуч и побежал домой с криком:

— Я быстро принесу свой этюдник! Самый раз! — радовался он.

— Да-а, оказывается, художник действительно говорил серьезно! Я думала, что он шутит! Быстро бегите, дети, домой! Прячьтесь! — крикнула Фарида.

Мекоил с Зулехой забежали в дом и скрылись за чемоданами. Ильмурад выбежал на улицу, где шла крововая война между родными братьями из-за пустяков. Схватив друг друга за горло, они били друг друга по лицу и струей сочились крови. К ним присоединились их ученики, некоторые из которых учились в кельях, другие — в худжрах.

— Крестовый поход! Армагеддон! — кричали одни, сверкая крестами на шее.

— Аллах акбар! — кричали другие с чалмой на голове.

Летели камни. Плакали женщины. Дети тоже плакали, прячась за спины своих мам. Эта мрачная сцена безмерно радовала художника баталиста по имени Хорухазон Пахтасезонувуча, он спешно писал свою картину, используя в основном красную краску. Работал он, несмотря на летящие камни, словно журналист, который снимает на камеру бой под шальными пулями, в котором умирают ни в чём не повинные люди.

Через час подоспела оперативная группа милиционеров, и их начальник приказал, крича в рупор:

— Всё! Надоели эти братья! Быстро арестуйте их затолкайте в воронок!

Нам теперь стало ясно, что братьям религиозникам нельзя было давать свободу, так как они могут не только убить друг друга, но и уничтожить всё население Комсомолабада! Отправим их в концлагерь, и пусть они там сгниют! Они, видать, не достойны оставаться на свободе! — сказал начальник.

Тем временем его оперативники начали действовать и блестяще выполнили приказ своего командира: арестовали братьев-драчунов и затолкали их в воронок. Когда они начали отъезжать, художник баталист по имени Хорухазон Пахтасезоновуч поднял свои вещи и побежал в сторону воронка с криком:

— Постойте! Арестуйте и меня тоже! Мне нужно запечатлеть их, когда они будут драться в тюрьме и на зонах!

Начальник дал добро, и милиционеры затолкали в воронок художника-баталиста Хорухазона Пахтасезоновуча тоже. После этого они бросили ему его этюдник с планшетом и закрыли железные двери бронированного автозака.

Раньше Фарида думала, что в пустыне и в степи вовсе не бывает снега, но оказалось, что это не так. Бывает. Особенно нравилась ей Комсомолабадская степь в часы безмятежного покоя, когда кругом стояла такая тишина, что можно было услышать стук своего сердца. Воздух здесь чище, чем в городе Ганжираван и в Таппикасоде. Потому что тут нет шумных автотрасс, где выхлопные газы автомобилей загрязняют окружающую среду. Раньше Фарида представляла себе степь с бескрайними песчаными дюнами и саксаулами, которые воют на ветру как голодные шакалы. Но здесь, на Комсомолабадских просторах, её удивили ивовые рощи, простирающиеся вдоль глубоких оврагов и берегов степной реки Джуга, заросли степных можжевельников и покрытые снегом оливковые рощи. Правда, все эти пейзажи вырисовывались на фоне песчаных дюн, покрытых снегом, но это придавало степному пейзажу особую красоту с его различными оттенками зимних красок. И люди здешние были дружелюбными, никакой враждебности с их стороны она не чувствовала. Они приходили к Фариде не просто, чтобы познакомиться с ней, но и старались всячески помочь ей. Приносили с собой кто матрац с подушкой, кто раскладушку, кто ещё что-нибудь.

Ильмурад заклеил окна полиэтиленовой пленкой, которую принес заправщик Запарамин со склада совхоза «Истиклал» по приказу директора совхоза товарища Бужикасама Дуглатувуча. Фарида поблагодарила Бужикасама Дуглатувуча за оказанную помощь, особенно за восемь мешков угля, а также за сахар и макароны.

— Да, не за что благодарить меня, Фарида Гуппичопоновна! Завтра заправщик Запарамин привезет Вам телевизор. А весной мы намерены удивить Вас еще одним сюрпризом! Правление совхоза выделит Вам корову с теленком! — сказал Бужикасам Дуглатувуч, закуривая сигарету без фильтра и кашля в кулак.

— Да?! Ой, как хорошо! Спасибо, Бужикасам Дуглатувуч! — сказала счастливо улыбаясь Фарида.

— Урра-а-а, нам дядя директор подарит телевизор и корову с теленком! — кричал Мекоил.

— Корова — тебе, а теленок — мне! — радовалась Зулейха, заранее распределив обещанный директором совхоза домашний скот.

— А вы, маленькие, слушайтесь маму и помогите ей! Не то дядя Запарамин отрежет ваши уши! — сказал Бужикасам Дуглатувуч.

Потом, обращаясь к Ильмураду, сказал:

— А ты, лентяй, готовься. Мы тебе отправим учиться на тракториста. Будешь ты у нас трактористом. Только обещай, что, немного поработав, не уедешь в город или в соседние страны в поисках красивой и роскошной жизни. Красиво жить везде можно. Только для этого человек должен любить свою страну и работать честно на блага своей Родины! — сказал Бужикасам Дуглатувуч.

— Спасибо, Бужикасам Дуглатувуч! Я люблю профессию тракториста, люблю поля и просторы, люблю свою Родину! Я обязательно стану трактористом и буду работать в этом совхозе! — пообещал Ильмурад.

— Молодец! — докуривая окурок, сказал Бужикасам Дуглатувуч и, попрощавшись, уехал на своем служебном «Виллисе» вместе с заправщиком Запарамином.

Фарида с Ильмурадом принесли уголь с дровами и развели огонь в печке из жженого кирпича с таким большим горнилом, что в неё, можно было класть хоть метровые поленья. В доме сразу потеплело, и семья приступила к уборке. Через часа два в доме воцарились чистота и порядок, и в тёплой комнате стал ощущаться комфорт.

После обеда, оставив маленьких детей старшему сыну, Фарида направилась в центр совхоза, чтобы сдать документы для зачисления Мекоила с Зулейху в школу и в детский сад. Заодно поискать себе работу. Выйдя на улицу, она увидела, как из дымохода её дома поднимается дым.

— Жаль, что у окон нет стёкол, и дети не могут помахать мне рукой из окна — подумала она. Ну, ничего, как только получу первую зарплату, куплю стекло для окон, потом занавески, ковры и кухонную утварь, хрустальную посуду и всё такое прочее.

С этими мыслями Фарида пошла по заснеженной улице, кутаясь в пальто. Не доходя до центра совхоза, у водокачки, покрытой огромными сосульками, она увидела женщину в телогрейке и в пуховом платке и удивилась. Потому что, несмотря на холод, женщина писала картину на планшете, прикрепленном к этюднику на треножнике. Вглядываясь в сторону улицы, по которой шла Фарида, она работала кистью, согревая немеющие пальцы рук своим дыханием. А еще она топала ногами, чтобы согреть ноги на лютом морозе.

— Здравствуйте — поприветствовала её Фарида, проходя мима неё.

— Здравствуйте! — ответила художница — я слышала, Вы переселились в наше село. С новосельем Вас!

— Спасибо, сестричка! — поблагодарила её Фарида и спросила:

— А Вы что, художница?

— Да, и мой муж тоже художник. Только он баталист, а я предпочитаю реализм. Это направление в живописи, считается устаревшим, но, благодаря ему, я могу выразить свои мысли и чувства с большей лёгкостью, чем картинами в каких-либо современных жанрах живописи. В отличие от своего мужа-баталиста, которого вчера оперативники арестовали вместе с братьями священнослужителями, архиепископом Инабудуном-Игумеем и муллой Сурабудуном, я изображаю не войну, а тишину. В этом селе женщины не понимают меня, как не понимают вообще ничего в искусстве. Ну, как Вам объяснить? Вот я, например, считаю, что человек это — не человек на самом деле, а кувшин, сделанный из глины. Человеку дана жизнь на время, и в течение этого времени он, или она, должны наполнить этот кувшин светом и добром, перед тем как уйдут в мир иной. Исходя из содержимого сосуда, Бог в Судный день отправит кого — в рай, а кого — в ад. То есть чек может собирать в этот кувшин на протяжении своей жизни не добро и свет, а какие-то греховные дела и поступки! Я говорю об искусстве, а они сплетничают.