Чтение онлайн

Непристойные мысли заставляют меня схватиться за подол его рубашки, намереваясь помочь ему снять ее, но затем хлопок двери внизу заставляет меня замереть. Реальность обрушивается на меня, когда я оказываюсь в спальне Чеса, за миллион миль от того места, где была несколько мгновений назад.

— Не волнуйся, — шепчет он, прикоснувшись губами к моим, пока я все еще нахожусь в его объятиях. — Когда я погружу в тебя свой член, у тебя будет больше, чем несколько минут, чтобы насладиться им. Тебе не придется беспокоиться о том, что тебя услышат, потому что я хочу слышать, как ты стонешь для меня.

С этими словами он ускользает от меня, обходит вокруг, спускаясь по лестнице и оставляет одну, разбираться с жаром, охватившим все тело. Я прижимаю ладонь к груди, пораженная тем, как быстро колотится мое сердце, и прерывисто дышу.

Черт возьми. Я не знаю, что это было, но я буду ждать, пока Дион выполнит свое обещание.

Через несколько минут и несколько глубоких вдохов мое сердце возвращается к нормальному ритму, а мое лицо больше не кажется горящим. Я хватаю рюкзак с пола и спускаюсь вниз, где три мужчины с оружием в руках ждут меня посреди гостиной. Дион ухмыляется, когда встречает мой взгляд, и я быстро смотрю на Чеса, чтобы отвлечься.

— Ты готова, Алиса? — спрашивает он, шагая вперед с сумкой через плечо.

— Да, — отвечаю я, кивая. — Веди.

Когда Данн сказал что-то о том, что нужно навестить старый чайник, я подумала, что это просто причудливое прозвище для Шляпника. Я не ожидала, что дом на самом деле будет гигантским розовым чайником с отломанной ручкой, лежащей сбоку. Кирпичный носик изгибается вверх, к небу, и, хотя из него не выходит дым, я понимаю, что это дымоход. Кривой дверной проем, косые окна и вазоны с увядшими цветами украшают фасад чайника, а крыша удивительно похожа на крышку.

— Вау, — выдыхаю я, когда мы подходим. Это нечто самое причудливое, что я видела до сих пор, и я не могу налюбоваться этим зрелищем.

— Ему подходит, не так ли? — шутит Чес. — Подожди здесь. Дион и я убедимся, что все чисто.

— Мы? — удивленно спрашивает Дион. — То есть, да, мы. Данн, останься здесь и будь на страже безопасности Алисы.

Данн кивает.

— Понял, босс.

Они вдвоем отправляются осматривать близлежащие деревья и заросшую цветами территорию вокруг чайника, а Данн и я остаемся позади. Мы идем между двумя скрученными деревьями, покрытыми голубыми цветами. Я нервничаю, готовая ворваться в дом и обыскать его от пола до потолка в поисках каких-либо следов Шляпника. Ждать, пока убедятся, что все чисто, довольно трудно.

— Похоже, его нет дома, — тихо замечает Данн, глядя в сторону чайника.

Правда оседает в моем желудке, как кубик льда, но я отказываюсь терять надежду. То, что дом выглядит пустым — не значит, что его здесь нет. Возможно, он специально ведет себя так, чтобы не привлекать внимания.

— Может, он спит, — предположила я, хотя знаю, как нелепо это звучит. Я просто не могу сказать то, о чем маленькие голоса в моей голове постепенно пытаются меня убедить, что Данн прав.

Он должен быть здесь.

Через несколько минут Чес и Дион возвращаются, и мое настроение поднимается.

— Здесь все чисто, — говорит Чес. — Но это не значит, что внутри нас ничего не ждет, так что будьте начеку. Понятно?

Я киваю, не слыша ничего из-за шума крови в ушах. Прыгая на носках, я борюсь с желанием броситься бежать по травянистому двору к входной двери и жду, пока мужчины снова возьмут инициативу на себя.

Данн берет тяжелый дверной молоток, несколько раз стучит им по дереву, а затем ждет ответа.

— Просто выбей дверь, Данн, — шепчет Дион.

— Это невежливо, — говорит Данн. — Ты бы хотел, чтобы кто-то выбил дверь твоего дома?

— У нас нет дома, — резко отвечает Дион. — И мы торопимся. У нас нет времени на манеры.

— На манеры всегда есть время, — вставляю я, и Чес бросает на меня любопытный взгляд.

— Манеры кажутся бесполезными в ситуациях, когда речь идет о жизни и смерти, не так ли? — спрашивает он, прежде чем потянуться к дверной ручке. Он поворачивает ее и обнаруживает, что дверь не заперта. — Иногда лучше сначала действовать, а потом просить прощения.

Я задерживаю дыхание, когда дверь медленно открывается, давая нам возможность впервые заглянуть внутрь чайника. Там темно, единственный источник света — открытая дверь, но я могу разглядеть разгромленную гостиную. Диван опрокинут, подушки разбросаны по паркету, а картина на дальней стене перекошена. Щепки дерева и разбитое стекло рассыпаны по комнате, как блестки, и у меня появляется чувство тошноты.

Данн был прав. Похоже, Шляпника нет дома, но здесь явно произошло что-то ужасное.

— Ох, черт, — говорит Дион, распахивая дверь и без колебаний входя в комнату. Он нащупывает рукой выключатель и, щелкнув им, включает светильник над головой, сделанный из чайных чашек.

Он освещает гостиную, отражаясь от осколков стекла, разбросанных по полу, делая комнату похожей на место преступления. Чес следует за Дионом, Данн и я идем сзади, и когда я полностью переступаю порог, я замечаю самое страшное.

Красные капли образуют непрерывный след через всю комнату к коридору, и не нужно много ума, чтобы понять, из чего они состоят.

Это кровь, и вдруг записка Шляпника становится гораздо понятнее.

Глава 16

Алиса

Я вишу где-то между реальностью и адом, кровь отливает от лица, и у меня кружится голова. Никто ничего не говорит в течение долгого времени, пока мы вглядываемся в разрушенную комнату, но мой взгляд постоянно возвращается к крови. Как бы я ни надеялась, что это не кровь Шляпника, что все это ужасное совпадение, каждая крупица надежды, за которую я цепляюсь, кажется, ускользает из моих рук.

Дела обстоят нехорошо.

Они обстоят очень, очень плохо.

— Алиса, — шепчет Чес, и я неохотно смотрю на него.

Он стоит рядом со мной, с широко раскрытыми от беспокойства глазами, ожидая моих указаний. Было бы легко развернуться и уйти, списать Шляпника как еще одну жертву тьмы, но я не могу. Пока нет. Пока я не обыщу каждый сантиметр этого дома в поисках признаков жизни. Кроме того, нам не нужно тратить впустую ресурсы, которые мы можем здесь найти. Любую еду, одежду, оружие и другие полезные предметы следует забрать для путешествия. То, что на это трудно смотреть, не означает, что мы должны убежать.