Чтение онлайн

— Но?

Он кивает в сторону коридора.

— Пойдем, я покажу тебе.

Страх пробегает по моей спине, словно ледяные когти, и я иду за ним, гадая, что может быть настолько ужасным, что он даже не может сказать это вслух. Что я должна увидеть сама.

Входная дверь все открыта, когда я дохожу до гостиной, но Диона и Данна нигде не видно. Должно быть, они вышли на свежий воздух или что-то вроде того.

Чес идет впереди, следуя за каплями крови к коридору на противоположном конце комнаты, и как только я ступаю в него, чувствую запах. Зловоние, гниль, смерть. Меня тошнит, и я кривлюсь, когда мы направляемся к последней двери слева. Чес не заходит внутрь, а отходит в сторону, чтобы я могла заглянуть в дверной проем.

Я хочу спросить, что именно он не говорит. Хочу подготовить себя к тому, что там увижу, но хотя бы знаю, что это не мертвое тело Шляпника. Чес уже сказал, что его здесь нет.

Тогда что же может быть настолько ужасным?

Я заглядываю в дверной проем и вижу почти пустую комнату. Внутри диван и книжный шкаф, и больше ничего. Затем мой взгляд падает на пол, где раскинулось большое пятно темно-красной, почти черной жидкости. Я борюсь с рвотным комом, подступающим к горлу. Это огромное пятно крови, судя по всему, еще влажное.

Учитывая то, что я только что прочла наверху, у меня есть мысль, чья это кровь, и я не могу смотреть на нее дольше нескольких секунд. Что-то внутри меня ломается от ее вида, трескается и болезненно вонзается в грудь. Я не могу думать, не могу дышать, и не могу видеть, так как глаза заливаются слезами.

Я отступаю, все еще крепко сжимая дневник Шляпника, отчаянно пытаясь убежать от этого отвратительного запаха и отойти как можно дальше от этого омерзительного зрелища. Ноги двигаются сами, и я почти спотыкаюсь на выходе во двор, прежде чем Чес догоняет меня и заключает в свои сильные руки.

Обниматься не характерно мне, но сейчас, когда мир вокруг меня рушится, Чес, единственное, что держит меня на ногах. Я зарываю лицо в его плечо, вдыхая его землистый запах, а рыдания сотрясают мою грудь.

— С тобой все в порядке, Алиса, — бормочет он мне в волосы.

Эта ложь почти заставляет меня засмеяться. Со мной не все в порядке. Навряд ли мне когда-нибудь было так плохо, и, похоже, становится только хуже.

— Его нет. Его нет, — говорю я, и мой голос обрывается от очередного рыдания. — Шляпника нет.

Я поднимаю дневник, не будучи уверенной, видит ли он его, учитывая, как крепко он меня прижал к себе, я знаю, что он не поймет, пока не прочтет последнюю запись Шляпника. Я больше не знаю, что делать, но точно знаю, что больше не буду доверять своей интуиции. Она ни к чему не приводила, только втягивала меня в проблемы и давала ложную надежду, что у нас есть шанс выбраться отсюда живыми.

Я была уверена, что Шляпник жив. Чувствовала в душе, что он еще где-то рядом. Но я ошибалась, так сильно ошибалась. Меня ввела в заблуждение моя собственная обманчивая интуиция, я цеплялась за детские мечты. Но я уже не ребенок, и это не сон. Это кошмар, которого я боялась все эти годы, и он жаждет крови. Крови Шляпника, моей крови и крови чудаков.

Нам всем конец.

Глава 17

Чес

Слезы Алисы заставили меня пожалеть о своем решении показать ей кровь в комнате, но я напоминаю себе, что не могу защитить ее от всего. Мы мчимся сломя голову в опасную войну, где будет убито еще много людей. Нет смысла ограждать ее от правды. По пути она увидит гораздо больше, возможно, еще худших вещей. Я ужасно сожалею, что это должен был быть Шляпник.

О, Мэверик.

Стоя в одиночестве, прислонившись к одной из стен и впитывая каждую деталь разрушения, как будто этим можно что-то изменить, задаюсь вопросом, мог ли я как-то предотвратить это. Если бы мы не потеряли связь, когда монстры впервые вторглись, если бы мы объединились, а не спрятались, смог бы я защитить его? Смог бы я спасти его? Но теперь это уже не имеет значения.

Слишком поздно. Я никогда не узнаю.

Его смерть кажется нереальной. Такой яркий свет, погашенный тьмой. Это не имеет смысла и оставляет зияющую дыру в моей груди, где когда-то жила многолетняя дружба. Я едва могу поверить в его смерть, особенно когда пытаюсь утешить Алису, которая, кажется, так же расстроена, как и я. Это самое трудное, с чем мне доводилось сталкиваться.

Алиса волновалась о нем так, как только может волноваться о другом человек, который ему незнаком. Он был для нее важен, я понимаю это, и его потеря, огромный удар по ее моральному духу. Я задаюсь вопросом, не будет ли это слишком тяжелым ударом, не изменит ли это ее решение и не заставит ли ее вернуться домой, но она не говорила о том, что хочет уйти.

Она даже не предложила уйти из старого чайника, вместо этого внимательно изучает страницы кожаного дневника, который она нашла, пока Дион, Данн и я обыскиваем дом от пола до потолка в поисках чего-нибудь полезного. Близнецы обыскивают комнату Шляпника, переодеваются в одежду, не запачканную кровью, и находят несколько комплектов доспехов, положенных на дно его шкафа.

Мэверик был не только искусным шляпником, он мастерски создавал любую одежду. Если он мог что-то представить, он мог это сделать. От платьев до пиджаков, туфель и многого другого. Шляпник всегда что-то делал, его руки покрылись мозолями от иголок и булавок, которые он использовал, а его дом был кладбищем брошенной одежды. Идеально для нас, поскольку нам всем нужна была новая одежда.

Как и большинство чудаков, Шляпник владеет целой коллекцией оружия. От мечей и кинжалов до более необычных предметов, таких как чайник, стреляющий огнем, который я забрал себе. Мы используем все его ресурсы. Они не пропадут даром и, если повезет, пригодятся для мести за смерть Шляпника.

Я заставлю этих чертовых монстров заплатить за то, что они натворили.

Когда солнце начинает садиться, мы приходим к единому мнению, что продолжать путь в темноте неразумно. Несмотря на жуткую обстановку в доме, остаться в нем на ночь, самое разумное решение. Двое из нас будут спать, а остальные будут дежурить снаружи, чтобы отслеживать появление монстров.

— Мы будем дежурить первыми, — предлагает Данн, указывая на себя и своего брата.

Дион выглядит не очень довольным. Он не спускает глаз с Алисы с тех пор, как мы спасли ее в лесу. Его взгляд всегда задерживается на ней, будто он голоден, а она, единственная еда поблизости. Очаровательный и высокомерный, он не хочет, чтобы я оставался с ней наедине, но я его не виню.

Я тоже голоден.

Может, и не показываю остальным, о чем думаю, но не могу отрицать, что Алиса превратилась в прекрасное создание. Резких черт лица и изгибов на ее худощавом теле достаточно, чтобы заинтересовать меня. Она пылкая и смелая, и тот факт, что она отказывается подчиняться, еще больше искушает меня. Я очарован ей, и возможность обладать ею всей некоторое время дурманит меня.

Я планирую насладиться каждой секундой.

Если я смогу заставить ее поговорить со мной, заставить открыться и рассказать о том, что беспокоит ее милую головку, может быть, я смогу узнать, чувствует ли она то же самое. Ничто не потешит мое эго больше, чем возможность добраться до нее раньше Диона. Конечно же, чтобы утереть ему нос, но я никогда не смог бы использовать ее в качестве инструмента мести. Она смелее, чем половина всех чудаков вместе взятых, и преданна до безобразия. Настоящий приз для любого, кого она сочтет достойным своего внимания.