Чтение онлайн

Он смотрит на меня, в его глазах отражается глубокая печаль.

— Тьма забрала его.

Мои руки дрожат, колени подкашиваются, когда я смотрю на Диона и Данна. Этого не должно было случиться. Мы все должны были вместе добраться до часовой башни. Данн должен был научить меня готовить.

— Это нечестно, — говорю я, и голос срывается.

— Я знаю, — говорит он, прижимая меня к своей груди. В тот момент, когда его руки обнимают меня, рыдание сотрясает все мое тело. — Это нечестно.

Грифон, Шляпник, Данн.

Кого еще мы потеряем, пока не сможем остановить тьму? При мысли о потере Чеса или Диона грудь сжимается от боли. Даже Тори, хотя она нас бросила. Я не могу вынести мысли о потере кого-либо из них, и меня тошнит.

Сколько еще людей должно умереть, прежде чем мы спасем Страну чудес?

Останется ли вообще кто-либо, кого нужно спасти?

Глава 21

Дион

Я вспоминаю каждую нашу с Данном ссору, которых было не так много, и ни одна из них не была настолько серьезной, чтобы я больше не хотел с ним разговаривать. Мы были неразлучны с самого первого дня, с тех пор как появились в Стране чудес, и я никогда не думал, что когда-нибудь останусь без него.

В прошлом, я думал, что если тьма заберет его, то самолично ей отдамся, но теперь, когда этот момент настал, я знаю, что он бы этого не хотел. Данн обладал многими чертами, но не эгоистическими. Он был не таким, как я. Он был заботливым, добрым и бескорыстным. Он был всем, к чему я стремился, но никогда не мог.

Он хотел бы, чтобы я пошел и сразился с тьмой, отомстил за его смерть. Он хотел бы, чтобы я спас Страну чудес, даже если сейчас это последнее, о чем я думаю, и я знаю, что он был бы чертовски зол, если бы я попытался пойти по легкому пути. Поэтому, вместо того чтобы направить свой меч на себя, как я хотел сделать несколько раз за последний час, я собираюсь использовать его во благо. Я убью каждого монстра, который встанет на моем пути, во имя его памяти, и, если смогу, спасу этот мир от той же участи, что постигла Данна.

При мысли о нем у меня сжимается грудь. Даже после всех лет, проведенных вместе, их было явно недостаточно.

Я блуждаю по лесу без цели, как оцепеневшая тень самого себя. Я ничего не чувствую. Я ничего не могу сделать. Я не знаю, как жить без своего близнеца, своей второй половинки.

Чес предложил устроить ему достойные похороны и помочь мне выкопать могилу, и как бы я ни хотела найти время, чтобы почтить его память и как следует его оплакать, его попросту нет. Чертово время. Кажется, его никогда не хватает ни на что.

Нам нужно уходить. Кровь и суматоха обязательно привлекут еще больше монстров, и хотя мы сможем победить каждого из них, должен быть более разумный способ отомстить им. Нам нужно придерживаться плана Алисы по поиску чудаков и выяснить как можно больше информации о монстрах и о том, откуда они берутся.

Только теперь я с большим нежеланием готов поймать одного из них и пытаться вытянуть из него ответы. Не после того, что произошло.

Я не виню Чеса или Алису за смерть Данна. Это не их вина, как они могли знать, что произойдет? Никто из нас ничего не знает об этих монстрах, и только они виноваты в том, что в моей груди горит большая дыра.

Как мы могли знать, что они вселяются в людей? Что они используют свою сущность, чтобы контролировать их? Это все темная магия, которую мы не понимаем.

Я смутно осознаю, что Чес и Алиса идут за мной, но не обращаю на них внимания. Я не могу. Все, что я могу сделать — это продолжать идти, удаляясь от тела брата, борясь с оцепенением, которое поглощает меня и угрожает задушить. Я хочу, чтобы оно захватило мои легкие и положило конец моим страданиям, но это не то, чего хотел бы Данн.

Я несу оба наших рюкзака, не в силах оставить его неиспользованные припасы, но мне кажется, что вместе с ними, я несу и его. Куда бы ни пошел, я никогда не смогу убежать от потери, которая будет преследовать меня, постоянно напоминая о том, как я провалился. Мы обещали всегда поддерживать друг друга, но я не смог, я был недостаточно хорош для него. Я позволил ему умереть, хотя не знаю, что мог бы изменить, и никогда не смогу себе этого простить.

— Дион, — голос Алисы вырывает меня из раздумий, и я смотрю на ее размытую фигуру. Мои глаза затуманены, я не хочу видеть ничего, кроме того, кто никогда больше не будет смотреть на меня.

Я хочу ответить, но не могу сказать и слова.

— Мы собираемся сделать привал в пещере недалеко отсюда, — тихо говорит она. — Ты не против?

Мне все равно, что мы делаем и куда идем, все равно. Я пойду с ними, потому что мне некуда больше идти и не с кем. Если они хотят остановиться в пещере, канаве или на дереве, мне все равно. Будет полезно отдохнуть, закрыв глаза на какое-то время.

Может быть, я встречу Данна в своих снах и смогу сказать ему, как мне невероятно жаль за все случившееся.

Каждая мысль, почти каждое воспоминание, которое у меня есть, связано с ним. Без Данна я не чувствую себя целым. Я чувствую себя наполовину собой, как будто потерял важную часть тела, и научиться жить без нее будет самым трудным испытанием в моей жизни.

— Блядь, — шиплю я сквозь зубы, отводя взгляд, когда глаза начинают щипать. Я выплакал все, что мог, или все, что — как я думал — мог, но слезы все равно не перестают течь. Хотел бы я, чтобы Чес и Алиса не видели меня таким, слабым и разбитым. Уязвимым, как никогда раньше. Но несмотря на это, Алиса просто смотрит на меня добрыми глазами и берет меня за руку.

— Если тебе что-нибудь понадобится, я рядом.

Это добрый, но бессмысленный жест. Она не может дать мне то, в чем я больше всего нуждаюсь, а я сейчас не хочу ничего другого. Я хочу умереть, но я обязан ради Данна остаться в живых.

Пещера, о которой говорила Алиса, высечена в скале, она пустая и темная. Не знаю, откуда Чес узнал о ней, но он ныряет внутрь, чтобы убедиться, что там чисто, а затем дает нам знак следовать за ним. Снаружи проникает достаточно света, чтобы мы могли разглядеть свои руки перед лицом, но не больше. Это идеальное место, чтобы остановиться и отдохнуть, полностью скрывшись от внешнего мира.