Чтение онлайн

Об этом же свидетельствовали и массивные врата, преградившие путь через тоннель. Высеченные из обсидиана, они были испещрены тысячами рун, вязь которых, виток за витком, складывалась в сложные конструкты защиты. Формулы были написаны на языке, который уже не звучал на поверхности, но который был известен обитателям этого места. И ей.

Оказавшись перед запертыми вратами, гостья не стала искать способ их открыть, а просто перетекла по другую их сторону вместе с всепроникающей темнотой. Там её ждало запустение, затхлость и тысячи невидимых взоров, безошибочно отыскавших слившуюся с мраком сущность.

Но её не беспокоили эти взгляды, ведь они не могли принести ей ни вреда, ни пользы. Это были всего-лишь крохотные пауки, поселившиеся на стенах безлюдного подземного города, слабый отголосок некогда существовавшего народа и невольные стражи тех, кто впал в вечный сон посреди этой тишины и забвения без надежды снова проснуться.

Она отправилась вперёд. Туда, где чувствовала наиболее сильную пульсацию жизни посреди этого моря дотлевающих снов с грёзами о былом величии и кошмарами об отчаянной безысходности.

Скрывавшийся в глубинах гор город не мог блеснуть архитектурным великолепием, когда-то присущим её народу. Это было убежище, созданное второпях под гнётом отчаяния на руинах заброшенного гномьего поселения. Но даже при таких условиях оно выглядело лучше, чем всё то, что плывшая в темноте фигура видела после своего освобождения.

Как и должно, их архитектура презирала оковы притяжения. Здания, высеченные из того же тёмного камня, что и своды пещеры, росли не только вверх, но и вниз, свисая с потолка гигантскими каменными сталактитами, соединёнными между собой ажурной вязью мостов. Тонкие, но прочные арки переплетались в сложном узоре, напоминавшем застывшую паутину, и создавали замысловатый лабиринт, в котором чужак сломал бы шею, сделав всего пару шагов.

Но улицы были пусты.

Вместо шума толпы, звона инструментов или шелеста одеяний, здесь царила лишь оглушительная, вязкая тишина. Пыль, копившаяся столетиями, укрыла мостовые плотным саваном, сгладив углы и приглушив цвета. Магические светильники, некогда заливавшие этот зал мягким фиолетовым сиянием, теперь едва тлели крохотными бессильными точками, напоминая умирающие угли, которым не хватало сил ни разгореться, ни окончательно погаснуть.

На место света пришла темнота, а место бурлящего круговорота жизни заняла тишина многочисленных колыбелей.

Они были повсюду. Сотни вытянутых белесых свёртков, что свисали с арок мостов, гроздьями лепились к стенам домов и выглядывали из их окон, заполняли собой городские площади, превращая некогда живой город в подобие забытого сада, урожай в котором так никто и не собрал.

Паутина, из которой они были сплетены, давно потемнела от времени и пыли, став похожей на старый пергамент. Но она была прочна. Магия, вплетённая в каждую нить, держала их форму, оберегая драгоценное содержимое коконов от тлена и распада.

Глядя на них, гостья не испытывала ни жалости, ни трепета. Она видела не трагедию вымирающего народа, а лишь неизбежный итог последней отчаянной надежды тех, кого загнали в угол.

Но это можно было исправить.

А если бы не предательство и её заточение, этого бы вообще никогда не случилось.

Слабость. Всё, что происходило сейчас, было итогом слабости. Как её собственной, так и её сородичей.

Она чувствовала их пульс. Замедленный до нескольких ударов в год. Их жизнь подпитывалась магией города и волей той, кто ожидал впереди. Но назвать это жизнью пришедшая извне не могла. Это была просто очень долгая агония.

Она не задерживалась среди спящих. Время для их пробуждения ещё не настало. Её цель находилась дальше. В центре города, где архитектурная паутина сгущалась, образуя ажурный шпиль, пронзающий пещеру от пола до потолка. Место, где пульсация жизни была не едва заметным мерцанием, а ровным, упрямым ритмом, отказывающимся угасать даже спустя сотни лет заточения.

Войдя в город, слившаяся с тьмой более не встречала закрытых дверей. Шпиль также встретил её распахнутыми створками, за которыми время словно бы не просто замерло, а отступило, храня память о свежем, лишённом погребальной затхлости, воздухе. Здесь не было пыли, только прохлада и чистота. Огромные, высеченные из тонкого аметиста витражи, хоть и померкли без магического света, всё ещё сохраняли свою прозрачность.

Миновав пустующие залы, гостья проскользила в самое сердце шпиля и попала в его главный зал, ощутив колоссальные магические конструкты, заложенные под ним. Конструкты, благодаря которым этот город продолжал не жить, но существовать.

В центре, на возвышении, опутанном тончайшим кружевом магических каналов, стоял трон. Он напоминал распустившийся цветочный бутон, лепестки которого были сплетены из окаменевшей паутины, а в его глубине сидела девушка, настолько хрупкая и тонкая, что казалось, её тело разлетится в пыль от малейшего сквозняка.

Её кожа была бледной до полупрозрачности, с едва заметной сетью вен, сквозь которые вместо крови текло жидкое магическое сияние. Длинные прямые волосы цвета старого серебра, закрывающие лицо непроницаемой вуалью, водопадом спадали с плеч, растекаясь по лепесткам трона и смешиваясь с паутиной.

Длинное чёрное платье из слоёв чёрного шёлка и кружев, ниспадающее до самого пола, гостья этого зала узнала с первого взгляда, хоть её память и была повреждена долгим заточением. Традиционное одеяние правительницы. Той, кого она и ожидала здесь отыскать.

Она сидела абсолютно неподвижно, словно статуэтка, сложив на коленях свои тонкие руки с длинными пальцами. Но взгляд многочисленных глаз, скрытых за вуалью волос, пронзил гостью насквозь, заставив её невольно покинуть потоки темноты и принять вид сотканной из тьмы фигуры.

— Мы ждали не тебя, — девушка на троне была безмолвна. Тихий, шелестящий голос рождался в шорохах покачивающейся в зале паутины, раздаваясь из каждого уголка. — Но предполагали твоё появление.

— Если не меня, то кого же? — тёмная фигура остановилась перед троном, обретая более чёткие, почти различимые черты. Фиолетовые огни её глаз встретились с невидимым взглядом правительницы.

— Вестника нового мира.

— Забавно… — прошептала живая тень. Её голос был столь же бесплотен, как и «голос» девушки на троне. — Чем же не подхожу я? Я ведь тоже принесла новый мир.

— Мир для арахни… или для себя? — качнулась паутина.

Тень недоумённо качнула головой.

— Разве есть разница, если это мир для всех? Наш род обретёт то, чего даже не снилось другим.

Паутина в зале закачалась.

— Как дерзко, — прошелестела она. — Предлагаешь нам принять проклятие, взращенное на крови наших же сородичей? Мы пали не так низко как ты, Хэйфэн.