Желание сокола
Шрифт:
Он очаровывал ее своим обаянием, буквально сводя с ума. Стоило этому человеку заговорить таким глубоким мурлыкающим голосом, и во рту у Лионесс сразу же пересохло. Стоило ему взглянуть на нее из-под полуприкрытых век, как ее сердце пустилось вскачь. Когда он склонился к ней, и девушка почувствовала его запах, она забыла обо всем на свете. «Святые угодники, этот человек пахнет потом и лошадями». В ее мечтах мужчина должен был пахнуть совсем по-другому.
Лионесс покраснела, устыдившись неправедных мыслей. «И как это только мне в голову пришло?»
Лионесс услышала тихий смех Фоко. У нее внутри все похолодело.
— Что-то ты притихла, Лионесс. О чем задумалась?
Он погладил девушку по щеке, и ее сердце едва не выскочило из груди.
— Прекрати, — велела она и выдернула у него из рук поводья своей лошади. — Не прикасайся ко мне.
— Госпожа?
Лионесс обернулась, обнаружив у себя за спиной Ховарда.
— Что?! — резко спросила она.
Но, мгновенно пожалев о своей резкости, повторила вопрос более спокойным голосом.
— Да, Ховард? Чего тебе? — промолвила Лионесс, стараясь не обращать внимания на насмешливое фырканье Фоко, отъехавшего от нее подальше.
— Какие-то проблемы, миледи?
— Нет. Все в порядке. Пожалуйста, — она взмахом руки велела капитану ехать вперед, — продолжайте путь.
К ее удивлению Ховард лишь мельком взглянул на Фоко и поехал дальше.
— Зря ты не попросила его остаться и охранять тебя.
Лионесс нарочито пристально огляделась по сторонам и поинтересовалась:
— Это еще зачем? Я не вижу никакой опасности.
Фоко покачал головой.
— Сперва ты оплакиваешь свою поруганную честь, а затем ведешь себя так, словно доброе имя не представляет для тебя особой важности.
— То, что я еду верхом рядом с тобой, вряд ли навредит мне больше, чем согласие ехать с тобой в Рионн.
— Могут пойти сплетни.
— О чем?
— О том, что мы не отходили друг от друга во время этого путешествия.
— Не отходили?! Милорд Фоко, я с большим удовольствием не обращала на вас внимания до тех пор, пока вы сами не подъехали ко мне. Благодарю за предупреждение. Отныне я буду делать вид, что вас не существует.
Своей мрачной усмешкой он опять вывел ее из себя.
— Можешь не обращать на меня внимания, но я буду следить за каждым твоим шагом.
— Зачем это? — ей с трудом удавалось сохранять спокойствие. — Думаешь, на нас нападут?
— Великолепно держишься, но тебе меня не обмануть, — он подъехал к ней вплотную. Его нога терлась о подол ее платья; даже сквозь плотную ткань Лионесс ощущала тепло его тела. — Ты что-то замышляешь, и, если понадобится, я прикую тебя к себе цепью до тех пор, пока не достигнем ворот Рионна.
Дернув поводья, он поскакал было вперед, но потом остановился и обернулся.
— Больше предупреждать не стану. Ничего не делай, не подумав хорошенько.
Как только Лионесс решила, что он уже ускакал достаточно далеко, она разразилась потоком проклятий.
Ответом ей стал глумливый хохот Фоко.
Лионесс придвинулась поближе к огню. Ночной воздух становился все холоднее, и она затосковала по теплому, уютному Таньеру. Пойманный мужчинами заяц несколько утолил ее голод, но повар, кажется, не имел ни малейшего представления о существовании трав и специй. А шерстяное одеяло, которое граф набросил ей на плечи, хоть и укрывало от ветра, но не шло ни в какое сравнение с меховыми покрывалами, согревавшими ее по ночам в замке.
Девушка уткнулась лицом в складки одеяла и улыбнулась самой себе. По правде говоря, она оказалась довольно избалованной. И если быть честной, она не имела ничего против. Нет, Лионесс вовсе не хотела, чтобы ее носили на руках, но ей нравилось жить в собственном доме.
Вне удобных стен Таньера она чувствовала себя не в своей тарелке. Очаги и жаровни замка не пускали туда стужу и сырость. Даже из подпорченного мяса ее повара могли приготовить блюдо, достойное праздничного пира. В окрестных лесах водилось много дичи, а в ручьях — рыбы, так что ее кладовые никогда не испытывали недостатка в припасах. Ухоженные поля и фруктовые сады снабжали ее овощами, зерном и фруктами [25] .
25
Дичь составляла в рационе средневековых аристократов всего лишь около 5 %. К столу чаще подавали кур, гусей, овец и коз. Особое место в средневековой кухне занимало жаркое. Мясо разминалось в ступке до кашеобразного состояния, загущалось с помощью добавления яиц и муки, а полученная масса обжаривалась на вертеле в форме вола или овцы. Также иногда поступали с рыбой. Жареное мясо в Средние Века зачастую еще и доваривали в бульоне, а приготовленную курицу, обваляв в муке, добавляли в суп. Были известны высушивание, копчение и засолка. Сушили фрукты — груши, яблоки, вишню — и овощи. Засушенные или высушенные в печке они сохранялись в течение долгого времени и часто использовались в кулинарии: особенно их любили добавлять в вино. Фрукты также использовали для приготовления компота. Однако полученную жидкость не употребляли сразу, а загущали и затем резали: получалось нечто вроде конфет. Коптили мясо, рыбу и колбасу — это было связано в первую очередь с сезонностью забоя скота, который проходил в октябре-ноябре. Морскую же рыбу, импортировавшуюся для употребления во время поста, предпочитали засаливать. Засаливали также многие сорта овощей, например, фасоль и горох. Что касается капусты, то её квасили. Неотъемлемым атрибутом средневековой кухни были приправы. Позволить себе специи могли только богачи. Пропорции специй не соответствовали нашим сегодняшним вкусам, и средневековые блюда могли бы показаться нам очень острыми и даже обжечь нёбо. Специи использовались не только для демонстрации богатства, они также перекрывали запах, источаемый засоленным мясом и другими продуктами… Специи должны были заглушать не только запахи, но и вкус — вкус соли. Или кислятины. Специями, медом и розовой водой подслащали кислое вино. Майорана, базилика и тимьяна — привычных для современного человека, в Средневековье в северных странах не было. Использовали петрушку (любимая трава в средневековье), мяту, укроп, тмин, шалфей, любистк, чабрец, фенхель, крапиву, календулу, цветки лилии и свекольную ботву. Еду в средние века подслащали исключительно медом. Хотя тростниковый сахар был известен в Южной Италии уже в VIII веке, остальная Европа узнала секрет его получения лишь в ходе Крестовых походов. Но и тогда сахар продолжал оставаться роскошью: даже в начале XV столетия шесть килограммов сахара стоили столько же, сколько лошадь.
Ей никогда не случалось оставаться без насущных земных благ: еды, одежды и крова. Она всегда получала то, что хотела — до недавнего времени. Лионесс поискала глазами сидевшего на противоположной стороне поляны графа. И не удивилась, обнаружив, что он пристально смотрит на нее.
Фоко отчасти прав. Она кое-то замышляет. Лионесс думала о завтрашнем дне и о благе Таньера. Если этот человек считает, что сможет ее остановить, то его ждет сюрприз.
Никто — ни Ховард, ни Хелен, ни ее отец и уж точно не Фоко — не может помешать ей действовать во благо Таньера. И она ни за что не приедет в Рионн с таким сопровождением. Конечно, она вернется в отчий замок — ведь ей нужна поддержка отца и его одобрение. Но не под конвоем Фоко. Стоит Лионесс так поступить и мужа ей уже не найти. Если ее имя хоть однажды будет упомянуто вкупе в Фоко, о всяких там планах на будущее можно забыть.
Рис тоже заметил, что Лионесс наблюдает за ним. Его разбирал смех. Дерзкая девчонка обдумывает очередную каверзу. Ее нахмуренные брови и сосредоточенный, отсутствующий взгляд со всей очевидностью свидетельствовали об этом. Даже идиот догадался бы, что это все неспроста.
В лесах свирепствовали воры и убийцы, не говоря уже об отряде, атаковавшем Таньер. Как в таких условиях можно хоть на миг решиться на побег?
Но она могла. Это же Лионесс.
Конечно, безопасней было бы приковать ее к себе, как он и грозился. Тогда за ней было бы проще следить. Но даже сама мысль о том, как ее тело прижимается к нему во время поездки верхом или ночью на соломенном тюфяке, оказалась невыносима. Может быть, кое-кто и называет его бесчеловечным, но когда дело доходит до страсти, он более чем человек.
Рис тихонько выругался, заметив, что Лионесс направилась к ручью, протекавшему неподалеку от полянки. Кажется, этой женщине жить надоело! Фоко схватил факел и пошел за ней.
Заметив, что в свете пламени костра больше не заметно ее очертаний, он заторопился. Не хватало еще, чтобы она потерялась под покровом сумрачного леса. В спешке Рис споткнулся об корень дерева.
— Лионесс, ты где, черт побери?
Она показалась из-за дерева.
— Да тут я, Фоко.
Ему хотелось поцелуем стереть с ее лица самодовольную улыбку. Но вместо этого он прислонился к дереву и посмотрел на Лионесс сверху вниз.
— Куда собралась?
Она повернула голову и взглянула на него широко раскрытыми невинными глазами.
— Сюда.
Рис осмотрелся.
— Тут ничего нет. Чего ты тут ищешь?
— Ответ на вопрос.
Граф в недоумении нахмурился.
— Ну и как, нашла?
Лионесс засмеялась.
— О, да, нашла-таки.
Глубоко вдохнув пару раз, Рис понял, что она его испытывала.
— Я предупреждал тебя, что я сделаю, если ты будешь вести себя неосмотрительно.