Желание сокола
Шрифт:
Рис впился взглядом в свою спутницу. Хмурое выражение на его лице сменилось интересом:
— Неужели ты и сейчас что-то задумываешь?
Лионесс посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц:
— Ничего, милорд.
Фоко расхохотался, запрокинув голову назад.
Леди Деджетт поймала графа за руку и веселье Риса захлебнулось.
— Дитя мое, что тебя так забавляет?
«Дитя?» Лионесс гадала: уж не рехнулась ли эта старуха?
Рис подмигнул девушке и, проворно наклонившись, поцеловал морщинистую щеку леди Деджетт.
— Жизнь, Хависа. Жизнь, по-моему, забавная штука.
— Добро говоришь, мой мальчик, — слезящиеся глаза леди Деджетт оглядели стоявшую перед ней парочку. — Коль скоро вы уже сейчас смеетесь вместе, ваша совместная жизнь ключом забьет.
Щека Риса дернулась, словно он прикусил ее изнутри. Лионесс хотелось думать, что до крови.
Но она смолчала из уважения к леди Деджетт.
— Не стану вас больше задерживать, — сказала та и добавила, обращаясь к Фоко: — Я лишь хотела поблагодарить тебя за мерлина [32] .
32
Дербник (лат. Falco columbarius)(англ. merlin) — хищная птица, самый маленький сокол в мире. Распространённый, но достаточно редкий вид. Гнездится в Северной и Восточной Европе, лесной и лесостепной зоне Азии и в Северной Америке.
Леди Деджетт и ее муж являлись ближайшими соседями Риса и жили на расстоянии одного дня езды на запад от его замка. Все знали о пристрастии Хависы к верховым прогулкам с маленькими охотничьими соколами. Хотя Лионесс не переставала удивляться, как эта женщина в ее-то возрасте осмеливается на такое. Леди Деджетт была дряхлой старухой. Ей, похоже, давно перевалило за пятьдесят [33] — почти вдвое старше Лионесс.
— Не стоит благодарности. Я был рад возместить вам эту потерю, — ответил Рис, а потом спросил: — И как она у вас? Прижилась?
33
Продолжительность жизни средневекового человека была намного короче, чем сегодня. Археологическое изучение средневековых кладбищ, отдельных захоронений показало, что предполагаемая продолжительность жизни в среднем не превышала 22–32 лет. Данные, относящиеся, например, к венгерским землям начала XI и XII столетий, где тогда, по наблюдениям ученых, имелось даже некоторое перенаселение, свидетельствуют о сокращении средней продолжительности жизни с 32 до 25 лет. Нечто похожее происходило и в Англии середины XIII — второй четверти XIV столетия. Для Средневековья характерна исключительно высокая смертность в младенческом и детском возрасте. Иногда она составила 39 % общего числа смертных случаев. До возраста глубокой старости — 70 лет — доживали единицы. Продолжительность жизни была низкой даже в аристократических родах. Так в португальско-бургундском доме в XII–XIV вв. она не превышала 40 лет. В средние века люди довольно нечасто знали при жизни своих дедушек и бабушек и проживали с ними бок о бок. Исследования историков-демографов открыли и другие особенности населения средневековой Европы. Особенно бросается в глаза малочисленность женщин по сравнению с мужчинами и их чрезвычайно высокая смертность именно в детородном возрасте. Хотя мужчины из рыцарских семей, как правило, уже в очень юном возрасте участвовали в войнах, тем не менее, в возрастной группе от 14 до 40 лет на 120–130 мужчин приходилось примерно 100 женщин. Старуху можно было встретить крайне редко. Характерное для Средневековья нарушение демографического равновесия между мужской и женской частями населения было порождено многими причинами. Одна из главных — общее тяжелое положение женщин. Сказывались и очень ранние браки (с 12-14-летнего возраста), частые деторождения (дети погодки или с разрывом в два года — распространенное явление в средние века) и связанные с этим осложнения и заболевания. Слабая экономическая база, политическая и социальная нестабильность, довольно низкий уровень гигиены и медицины в эту эпоху делали человека легкой добычей и жертвой войн, болезней и голода. Даже при очень высокой частоте родов прирост населения в средние века происходили очень медленно. В семьях редко было более пяти человек (при этом женщина могла родить с десяток детей!).
— Да. Подумать только! Наловила нам к столу великое множество мелких птах.
Пока эти двое обсуждали достоинства нового сокола, Лионесс принялась рассматривать Фоко. Его манера поведения и тон показались ей вполне искренними. Граф всячески заботился о старушке: наклонялся к ней поближе, чтобы леди Деджетт могла его лучше слышать, кивал ей или подкреплял свои объяснения движениями рук.
Прежде Лионесс в нем ничего подобного не замечала. Она мысленно вернулась к тем дням, когда удерживала графа в плену и вспомнила, как Фоко дразнил маленького Майкла, когда тот принес ему в башню еду. И в тот же день он довел ее до слез. А спустя несколько дней спас ее крепость.
Перед мысленным взором девушки появилось лицо Фоко. В ту ночь, когда убили сэра Джона, граф разозлился, но разве его челюсти были сурово стиснуты, а речь — прерывиста не из-за тревоги за нее, Лионесс?
Ее сердце заколотилось. Девушка с трудом перевела дыхание. Лионесс попятилась, стараясь прогнать из своего воображения противоречивые образы.
Что-то тут не сходится. То, что она слышала об этом человеке, не соответствовало тому, что Лионесс видела. Не успела девушка справиться с замешательством, как леди Деджетт снова втянула ее в разговор:
— Лионесс, да благословит тебя Господь и да вознаградит тебя долгим, счастливым браком.
Девушка шагнула обратно, возвращаясь на свое место рядом с графом:
— Благодарю вас, леди Деджетт.
Как только старушка отошла от них, Фоко коснулся руки Лионесс:
— Твой отец приглашает нас к столу.
Граф некоторое время помолчал, а потом спросил:
— Ты готова?
— А разве у меня есть выбор?
Лионесс знала, что имел в виду Фоко. Отец Джозеф уже прибыл в замок и, прежде чем гости приступят к трапезе, он благословит союз между ней и Фоко.
Граф воздел глаза к потолку, а потом взглянул девушке в лицо:
— Да, у тебя есть выбор. Он есть всегда. Ты можешь выйти за меня, либо потерять Таньер.
Значит решение за ней? Лионесс не хотела замуж за Фоко. Он сбивал ее с толку. Он пугал ее. Но, честно говоря, нужно признать, что ее страх перед ним был далеко не таков, как всего несколько дней назад. Теперь она боялась графа куда сильнее.
Никто не прикасался к ней так, как Фоко. В его руках она теряла самообладание. Стоило ему лишь коснуться Лионесс, как она теряла разум и волю. Граф воспламенял ее кровь. При этом рассудок ее помрачался, а язык деревенел и не мог вымолвить ни слова.
Сможет ли она с этим смириться? Сможет ли провести остаток жизни в этом безумии? Хватил ли у нее сил денно и нощно сгорать в огне?
Фоко заберет у нее все. Он не станет довольствоваться меньшим. Он потребует от нее страсти и плотского желания. Он захочет завладеть ее сердцем и душой. Сможет ли она отдать ему все?
А разве она в силах расстаться с Таньером?
Граф протянул Лионесс руку, ожидая ее решения.
Фоко и Таньер или ничего? Выбора не оставалось.
Ей надо бы еще раз все обдумать, но, похоже, иного не дано. Слишком много людей зависело от нее и не имело других источников существования. Она не вправе подвести их, равно как и своего отца.
Девушка беззвучно взмолилась: «Господи, дай мне сил и помилуй мя!»
Подняв взор, она заглянула в темные глаза Фоко. Вопреки ее ожиданиям в них не было гнева. Наоборот, за его обычным высокомерием девушка заметила что-то похожее на… надежду.
Массивная дверь в главный зал с треском распахнулась. Это отвлекло внимание Лионесс от Фоко.
Из-за спин собравшихся девушка не могла разглядеть, что происходит, но расслышала их удивленно-потрясенные возгласы.
Лионесс шагнула вперед, намереваясь посмотреть, что вызвало суматоху. Фоко придержал ее:
— Лионесс, прежде ответь мне.
Обернувшись к графу, Лионесс положила руку ему на предплечье и кивнула:
— Да, Фоко. Я стану твоей женой.
— Черта с два ты ею станешь!
Лионесс оцепенела. «Нет. Этого не может быть. Невероятно». Она уставилась на Фоко, в замешательстве наблюдая, как его лицо превращается в маску ярости.
Лионесс попятилась. Медленно поворачиваясь к говорившему, она прикрыла рот ладонью. И едва не закричала.
— Гийом.
Глава 11
— … Гийом, — прошелестела Лионесс.
Голоса окружающих людей слились в бессвязное однообразное бормотание. Стены зала завертелись вокруг — все быстрее и быстрее, расплываясь у Лионесс перед глазами. Пол ускользнул из-под ног. А затем тьма накрыла ее своим сумрачным покрывалом.
Придя в себя, Лионесс поняла, что Рис держит ее на руках. «Как я тут очутилась? Неужели упала в обморок?»
Она неуверенно заглянула Фоко в глаза и опешила, заметив сочувствие в его взгляде. Помимо участия там промелькнуло что-то еще — нечто куда более сильное. Но что?