Чтение онлайн

(Суть этого софизма, которым пользовался еще Платон, состоит в игнорировании того, что сумасшествие здесь является акцидентальным, поскольку это неординарное стечение обстоятельств, не связанное с основной темой и легко распознаваемое как особый случай.)

Почти любое обобщение может быть оспорено, если вспомнить акцидентальные, частные случаи, к которым оно не подходит. На большинство обобщений относительно последствий того или иного действия можно возразить, что они не включают в себя возможность того, что действующего убьет метеоритом прежде, чем он испытает на себе эти последствия. Подобные рассуждения представляют собой применение приема сведения к частности.

Рассматривать обобщение так, словно это безусловное общее утверждение, не допускающее исключений, будет логической ошибкой. Поступающий подобным образом наделяет его значительностью и безапелляционностью, которых в нем никогда не предполагалось. Обычно, делая обобщение, мы изначально подразумеваем, что оно применимо при том, что все прочие условия остаются неизменными. Если другие условия изменяются — например, в дело вступает сумасшествие или метеорит — такие исключения допускаются без оспаривания основного утверждения.

Вы утверждаете, что никогда не встречались с этим шпионом. Можете ли вы сказать наверняка, что никогда не оказывались рядом с ним, например, в толпе футбольных болельщиков?

— Э-э, пожалуй, нет…

— В таком случае когда в точности это произошло и какими бумагами вы с ним обменялись?

(Упускается из виду, что если они и встречались, то это была случайность.)

Сведение к частности — софизм, с которым встречаются люди, стремящиеся к универсальным понятиям. Стараясь дать абсолютно недвусмысленное определение таким вещам, как истина, справедливость или смысл, не удивляйтесь, если другие потратят столько же энергии, пытаясь опровергнуть ваше определение с помощью частных примеров.

Платон искал справедливости. Джон Стюарт Милль, делая попытки оправдать свободу (за исключением случаев, когда она ведет к причинению или серьезной опасности причинения вреда другим), постоянно сталкивался с возражениями, начинавшимися словами: «Однако представьте себе такой случай…» Это профессиональный риск. Если вы хотите избежать встречи с частностями, избегайте общих утверждений.

Не всегда следует сдерживать обещания. Представьте, что вас высадили на необитаемый остров вместе с австрийским графом, который стоит во главе международной шпионской организации. Предположим, что провизии у вас только на од11ого, а вы пообещали ему…

(Единственное, чем поражают такие животрепещущие истории, — это то, что находятся люди, полагающие, будто подобные частные случаи могут сделать общее правило менее приемлемым.)

Одним из наиболее знаменитых примеров этого софизма является старая школьная шутка:

Сегодня ты ешь то, что купил вчера. Вчера ты купил сырое мясо — значит, сегодня ты ешь сырое мясо.

(Здесь обобщение относится к субстанции, независимо от ее акцидентального статуса.)

Софизм сведения к частности весьма полезен для анархистов, поскольку он работает против общих правил. Когда вам заявляют, что вы нарушаете правила, отыскивайте самые невероятные частные случаи, на какие только способно ваше воображение. Если в этой ситуации правила неприменимы, почему они должны быть применимы в вашей? («Мы все согласны, что сжечь налоговое управление благой поступок, если это единственный способ освободить вдов и сирот, запертых в его подвале. Значит, то, что ясделал, по сути не является дурным поступком…»)

Представление только двух альтернатив, когда существуют и другие, является софизмом бифуркации. Иногда его называют также софизмом чрного и белого, поскольку он предполагает ситуацию либо так, либо иначе, в то время как в реальности существует богатый выбор возможностей.

Если ты не с нами, значит, ты против нac.

(Кто-то, может быть, считает, что мы правы лишь частично. Кто-то может поддерживать нас в одном, но не соглашаться с нами в другом. Огромному большинству, скорее всего, вообще нет до нас дела, так что у них нет никакого мнения по этому вопросу.)

Некоторые жизненные ситуации имеют бесчисленное количество переходных вариантов, другие предполагают прямой выбор. Между светом и тьмой существует множество оттенков, но между мальчиком и девочкой уже далеко не так много промежуточных состояний. Софизм бифуркации состоит в применении резкого разграничения, свойственного второму варианту, к ситуациям, скорее относящимся к первому.

В этом мире есть два типа людей: богатые и лопухи. Ты хочешь стать богатым или ты всем доволен и хочешь и дальше жить лопухом?

(На самом деле имеются разные градации богатства, как, возможно, и «лопуховости». Можно быть богатым по сравнению с кем-либо, но довольно бедным рядом с другими. Лопухи тоже, по-видимому, существуют не отдельно, а в некой среде.)

Ошибка состоит в отрицании дополнительных вариантов. Ограничивая поле выбора, совершающий ее исключает из рассмотрения данные, которые могли бы весьма сильно повлиять на результат. На этот раз к софизму приводит не привнесение нерелевантного материала, а, наоборот, исключение релевантного.

К бифуркации прибегают, чтобы ограничить выбор. Крупные политические партии используют этот софизм для вытеснения более мелких, отрицая, что их вообще можно принимать к рассмотрению. Фанатики, выступающие за или против чего-либо, с его помощью бичуют огромные массы людей, находящихся посередине, которым все равно. Идеологи пользуются им, чтобы распределить людей по категориям, вместо признания существования широкого спектра индивидуальных вариантов.

Один из наиболее раздражающих видов применения этого софизма встречается при сборе всевозможной статистической информации. Опросы для маркетинговых исследований, так же как и официальные бланки, пригодны только для распределения людей по крупным категориям. Часто требуется ответить «да» или «нет», при том что человек заинтересованный понимает, что ни тот, ни другой ответ не будет верным. В тестах на установление личных качеств, где людям предлагается спрогнозировать свои действия в гипотетических ситуациях, всегда сильно недооценивается человеческая изобретательность.

Бифуркация часто возникает в дилеммах, хотя дилемма сама по себе является вполне допустимой формой рассуждения.

Если мы импортируем товары, тем самым мы переназначаем рабочие места за границу; если мы экспортируем товары, мы отсылаем за границу нашу собственность. Поскольку мы можем только или экспортировать, или импортировать, мы теряем либо рабочие места, либо собственность.

(Однако это далеко не черно-белый выбор. Мы можем импортировать что-то и одновременно экспортировать что-то другое.)