Чтение онлайн

Я встал и подошел к окну. За стеклом тихо спал лес, укрывшись звездным небом.

В кабинете комсомольской организации совхоза, небольшой комнате на втором этаже здания правления, стоял обычный письменный стол из карельской березы, покрытый зеленым сукном. На стене висели портреты комсомольских вождей в темных рамках, красный флаг ВЛКСМ и стенд с фотографиями лучших молодых тружеников.

Галина Петровна Морозова сидела за столом в строгом темно-синем костюме и белой блузке, перед ней лежала анкета для поступления на курсы при ЦК ВЛКСМ. Бланк на плотной бумаге с государственным гербом был заполнен аккуратным почерком фиолетовыми чернилами, но на пункте «семейное положение» девушка остановилась.

За окном сгущались мартовские сумерки. Включенная настольная лампа с зеленым абажуром освещала рабочее место мягким желтым светом. На столе стояли чернильница с пером, промокашка, небольшая стопка книг. «Моральный кодекс строителя коммунизма», «Спутник комсомольского работника», журнал «Молодой коммунист».

Галя подняла голову от анкеты и задумчиво посмотрела на фотографию, стоящую в рамке на краю стола. Снимок был сделан месяц назад возле дождевальной машины: она и Виктор Алексеевич стояли рядом, оба улыбались, за их спинами виднелась металлическая конструкция подъемника.

— Замужем или не замужем? — тихо проговорила девушка, вертя в руках авторучку с синими чернилами.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и в кабинет заглянула Наташа Сергеевна Комарова, учительница начальных классов местной школы. Девушка лет двадцати пяти, в сером шерстяном платье с белым воротничком, держала в руках стопку ученических тетрадей.

— Галь, можно? — спросила она, увидев подругу за столом. — Что грустная такая?

— Заходи, Наташ, — отозвалась Галя, отложив ручку. — Да вот, думаю над одним предложением.

Наташа прошла в кабинет, поставила тетради на подоконник и присела на стул напротив стола. Заметив официальный бланк, любопытно наклонилась:

— Что за документы?

— В Москву предложение есть, — объяснила Галя, показывая анкету. — На курсы при ЦК ВЛКСМ. Год учебы, стипендия, общежитие. А после, возможно, работа в центральном аппарате.

— Галка, да это же здорово! — обрадовалась Наташа, всплеснув руками. — Москва, центр, карьера! О чем тут думать?

— Да Витя… — Галя вздохнула, снова взглянув на фотографию. — Не знаю, как он к этому отнесется. У нас тут столько планов общих, проектов…

— А что Виктор Алексеевич? — поинтересовалась подруга. — Он же умный человек, должен понимать, что это твой шанс.

— Понимать-то понимает, — кивнула Галя. — Но вчера, когда московские товарищи предложили, он как-то странно отреагировал. Не возражал, но и не поддержал особо.

Наташа придвинулась ближе:

— Галь, а вы с ним серьезно? Я имею в виду, он делал предложение?

— Нет, — призналась Галя, краснея. — Мы просто… вместе работаем, время проводим. Но о будущем он никогда не говорит. Все больше о технике, о планах совхоза.

— То-то и оно, — покачала головой Наташа. — Мужики такие, пока не припрет к стенке, ни о чем серьезном думать не хотят. А жизнь-то идет.

В этот момент в дверь постучали. Три негромких удара, затем пауза.

— Войдите, — сказала Галя, поправляя волосы.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Николай Павлович Лаптев. На нем был строгий костюм темно-серого цвета, белоснежная рубашка с крахмальным воротничком и темный галстук в тонкую полоску. В руках он держал кожаную папку и авторучку с золотистым корпусом.

— Галина Петровна, извините за беспокойство, — вежливо поздоровался он, снимая воображаемую шляпу. — Можно на минутку?

— Проходите, Николай Павлович, — ответила Галя, вставая из-за стола.

Наташа тоже поднялась, собрав тетради:

— Я пойду, Галь. Увидимся завтра.

— До свидания, Наташа Сергеевна, — кивнул Лаптев, пропуская учительницу к выходу.

Когда дверь закрылась, Лаптев прошел в кабинет, остановился у стола, окинул взглядом разложенные документы:

— Думаете над московским предложением? — спросил он с понимающей улыбкой.

— Думаю, — осторожно ответила Галя, инстинктивно чувствуя подвох.

— А что тут думать? — развел руками Лаптев, усаживаясь на стул, который только что освободила Наташа. — Возможность великолепная. Для девушки вашего возраста, образования, способностей, это просто подарок судьбы.

Галя села обратно за стол, положила руки на анкету:

— Николай Павлович, а как вы думаете, не рано ли? Здесь столько работы, планов…

— Галина Петровна, — Лаптев наклонился вперед, говоря доверительным тоном, — планы планами, но нужно думать о собственном будущем. Тем более что здесь ситуация может измениться.

— В каком смысле? — насторожилась Галя.

Лаптев помолчал, как будто обдумывая, стоит ли говорить дальше:

— Ну, проект большой, сложный. Виктор Алексеевич, конечно, энтузиаст, но не факт, что справится с таким объемом задач. Административная нагрузка, финансовая ответственность, техническая сложность…

Он развел руками, давая понять, что сомневается в успехе.

— А вам зачем связывать судьбу с неопределенностью? — продолжил Лаптев. — Вы молоды, талантливы. Москва откроет перед вами совсем другие горизонты.

Галя почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она понимала, что Лаптев говорит не просто так:

— Николай Павлович, вы хотите сказать что-то конкретное?

— Я просто советую не упускать свой шанс, — осторожно ответил Лаптев. — Жизнь непредсказуема. Сегодня человек на коне, завтра… — он пожал плечами, — всякое может быть.

Галя внимательно посмотрела на него:

— Но ведь министерство поддерживает проект. Выделяет два миллиона рублей…

— Министерство поддерживает результаты, — поправил Лаптев. — А если результатов не будет? Если проект не оправдает ожиданий? Кто тогда понесет ответственность?

Он встал, прошелся по кабинету, остановился у окна:

— Недавно приезжал Хрущев, главный механик района. Человек опытный, авторитетный. И он высказал серьезные сомнения в целесообразности всей затеи.

— Какие сомнения? — тихо спросила Галя.

— Техническая сложность, финансовые риски, зависимость от импорта, — перечислил Лаптев, продолжая смотреть в окно. — Хрущев считает, что Виктор Алексеевич слишком увлекся фантастическими идеями в ущерб реальному производству.

Галя взяла в руки авторучку, покрутила ее в пальцах: