Чтение онлайн

Говорить нам вроде бы не о чем; но редактору было ведено еще раз со мной побеседовать. Неприятное поручение это вынуждает его начать; как всегда, чуть загадочно:

– - На днях один влиятельный американец взял на отзыв вашу последнюю программу...

И поскольку мы оба догадываемся, что ничего хорошего "один влиятельный американец" сказать о моей программе не может, редактор заранее журит меня смесью сочувствия и досады: "Ну, зачем во все время пишете одно и то же: хлеб, хлеб, хлеб... Все у вас мрачно, все в черных красках; и, в конце концов, -- ну кому это интересно?!.."

Швырнув ключи в багажник гаражного кэба, я утратил свою только-только обретенную независимость, и теперь, выслушав советы редактора, уж постарался бы, наверное, перестроить свое обозрение о советском сельском хозяйстве с тем, чтобы потрафить начальству. Но как это сделать, мне так и не удается узнать: в тесную каморку врывается смерч, тайфун... 7.

– - Простите, что я так врываюсь!
– - шумит тайфун, сбрасывая редакторскую шляпу с приютившейся у входа вешалки.

Это заведующий отделом новостей Кукин, профессор политических наук и самый энергичный ветеран радиостанции "Свобода". Он тут же бросается поднимать шляпу и опрокидывает настольную лампу. Однако редактор успел изготовиться: ловко подхватывает лампу и тянется отобрать свой головной убор.

– - Тысяча извинений!
– - буянит Кукин, не выпуская редакторской шляпы из рук.
– - Позвольте мне срочно похитить нашего уважаемого автора!

И мы, все трое, рады. Профессор -- тому, что разыскал меня, редактор -тому, что от меня избавился. Я же доволен еще больше, чем они оба: Кукину я мог понадобиться только для одной цели -- "сделать новость".

"Сделать новость" -- это значит перевести на русский язык информацию из "Нью-Йорк Тайме" и начитать ее в микрофон. Работы часа на два, заплатят за нее хорошо; а я уже привык зарабатывать немножко "живых" денег в промежутках между двумя чеками по 190 долларов.

– - Сегодня я вас порадую!
– - кричит на меня Кукин. Властно обвив мою талию, он увлекает меня по коридору, и я неожиданно замечаю, что мы не идем, а бежим...

– - Сегодня я дам вам ДВЕ! информации, а вы С А М И! выберете, какая из них подойдет, -- с этими словами Кукин протягивает мне две газетные вырезки: "На международный рынок выброшены крупные партии советского золота" и "Перуано-боливийский конфликт по поводу прибрежной рыболовной зоны".

– - Интересная заметка, -- говорю я.
– - Им опять нужна валюта для закупок зерна.

Кукин в восторге:

– - Так я и знал, -- говорит он, -- что вы захотите сделать про золото! Вот видите: вы работаете у нас всего три года, а уже решили, что можете самостоятельно отбирать материалы для передач...

Оказывается, профессор хотел проверить, насколько я вырос как работник. Надежд его я не оправдал, но он этим доволен.

– - Не все приходит сразу, -- утешает меня Кукин.
– - Поработаете с мое -- научитесь. А пока попрошу вас срочно подготовить "Рыболовную зону".

"Да это же настоящая сенсация для наших слушателей!
– - думаю я.
– - Они же буквально ночами не спят над своими транзисторами, чтобы не упустить сквозь вой глушилок: какую сегодня ноту направило Перу -- Боливии?".

Не так уж давно я сам, бывало, часами просиживал над своей "Спидолой", пытаясь поймать хоть какую-нибудь западную станцию, а потом, услышав подобный бред, неделю не прикасался к приемнику.

Но Кукин заплатит за "Рыболовную зону" пятьдесят долларов, и я покорно иду за ним -- в отдел новостей.

Глава седьмая. ДРУГАЯ ЖИЗНЬ

1.

Даже в самых искренних наших порывах, даже в самых решительных наших поступках непременно присутствует элемент позы... Да, я изрядно намучался с тех пор как дантист "бесплатно" вставил мне временные протезы: укушу яблоко или хлебную корку -- больно, каждая ложка горячего супа -- боль... Да, действительно: для того, чтобы снова ощутить себя полноценным человеком, мне необходимы были деньги. Но разве я погибал? С первых же дней работы в гаражном кэбе стало ясно, что я избрал неподходящий, какой-то чересчур "драматический" способ оплатить счет зубного врача. А уж возвращаться в такси теперь, когда на моем счете в банке собралось свыше тысячи долларов, -- и вовсе не было никакой необходимости. Брайтон Бич буквально кишел дантистами-эмигрантами, которые, как и мой знакомый Доктор, не осилили пока американский экзамен и были бы рады вставить мне зубы не за четыре тысячи долларов, а за две, и притом охотно согласились бы получить свой скромный гонорар и в рассрочку. Мы с женой не раз обсуждали этот вариант. Русский "подпольщик", безусловно, выполнит работу хуже; но разве наш жизненный опыт приучил нас пользоваться вещами или услугами непременно высшего класса? И тем не менее я не спешил расстаться с деньгами, которые достались мне так тяжело... 2.

Как блудный сын к отцовскому очагу, вернулся я на русский "пятачок". Пока я работал в гараже, у меня не было ни времени, ни сил фланировать после захода солнца по деревянной набережной в толпе эмигрантов. Теперь старые знакомства восстанавливались. Будущий миллионер Миша по-прежнему продавал сосиски, но уже поостыл, не рвался штамповать золотые медали. Он стал человеком серьезным: подыскивал рыбный магазин.

– - Он сам не знает, что он ищет. Над ним же все смеются!
– - Мишину супругу душила зависть.
– - Скажите, Володя, я говорю неправду?

– - Кто смеется?

– - Наша жидовня! Пока он хлопает глазами, люди -- торгуют!

Недели две назад на Брайтоне с большой помпой открылся магазин "Дары океана", где за стеклом витрины-аквариума плавали ленивые карпы, и с этого дня Мишина жизнь превратилась в сплошной кошмар...

– - Ничтожество!
– - свербела Роза.
– - Я его, Володя, теперь иначе и не называю: "Мое ничтожество!"

Миша смотрел на жену, сосредоточенно размышляя: дать ей по морде сейчас или -- потом? Разумница Роза однако не стала дожидаться решения, и ее словно ветром сдуло...

Полоса прибоя, шурша о песок, подкрадывалась к набережной; мы остались на лавочке вдвоем.

– - Она еще прибежит и скажет: "Ой, знаешь, ты-таки был прав: они сгорели!" -- пророчествовал Миша, гладя вслед удалявшейся супруге.

– - О чем это ты? Кто сгорит?

– - "Дары океана". Как они его открыли, так они его и закроют...

Тихо плеснула в темноте невидимая волна.

– - Рыбный магазин, чтоб ты знал, Володя, нужно брать в черном районе...

– - Почему непременно в черном?

– - Негры покупают много дешевой рыбы. Губы Миши дрогнули:

– - Я нашел магазин!

Но в голосе слышалось не торжество, а страдание.

– - Дорого просят?

– - Не в этом дело. Хозяин хочет двадцать тысяч -- "под столом".

– - Этому человеку можно доверять?

– - Человеку? Разве это человек? Это форменный Гитлер! Обобрал родного брата, которому восемьдесят лет, снял со старика последнюю рубашку...

– - Как же можно давать ему двадцать тысяч под честное слово?