Чтение онлайн

Она сняла черное траурное платье, перчатки, черную шелковую шаль, свернула все и положила в пакет. Она очень долго будет хранить эту одежду скорби.

Татьяна Петровна надела теплый, уличный спортивный костюм, залезла под одеяло, сверху еще накрылась толстым пледом. Попыталась согреться и заснуть. Ей снилось улыбающееся лицо Олега Сикорского. Они весело болтают, пьют виски. Потом Олег Борисович подходит к окну, перешагивает через подоконник и по воздуху уходит в небо.

Татьяна Петровна проснулась через несколько часов. Ее трясло от холода. Она нашла в гардеробной зеленый банный халат, в котором ходила по дому, пока ее не «одела» Элеонора, и поковыляла вниз, на кухню.

На кухне Раечка в двух шерстяных кофтах готовила обед. Она стала жаловаться на Степаныча, что он снизил отопление до минимума, до 12 градусов, чтобы только не разморозились батареи и не покоробился пол. Сказал, что лифты — хозяйский, и для прислуги — «баловство».

Татьяне Петровне стало страшно. Это — начало войны! Степаныч ее уничтожит. В таких условиях невозможно не то, что работать или просто смотреть телевизор, жить невозможно. Из душа течет чуть теплая вода. На ее просьбу наладить коммуникации, Степаныч ответил:

— Обойдесся, хозяйка.

Свету, личную горничную и стилиста Татьяны Петровны, он «перекинул» в дом для прислуги — уборщицей. В особняке Степаныч оставил Раечку и одну горничную. Распорядился убирать дом раз в неделю. Татьяна Петровна мерзла и молчала. Пока она здесь — никто. Но Свету она вернула на место, пригрозив Степанычу, что сообщит в МЧС о преднамеренном снижении давления газа в доме. Может взорваться не только дом, но и весь поселок. Татьяна Петровна плохо разбиралась в «газовой трубе», но говорила так уверенно и строго, что Степаныч поверил. Света, как могла, поддерживала Татьяну Петровну. В доме стало значительно теплее.

У Татьяны Петровны было одно желание — бежать из этого дома. Но куда? К сыну некуда. Она теперь понимала, что квартира в Конькове, которая казалась ей такой большой и роскошной, на самом деле обыкновенное типовое жилище. Это даже не «капля» в «океане» роскоши и богатства. Но дело даже не в этом. В Конькове, кроме Васи и Анечки, живет Вера Васильевна, мама Ани. К ним постоянно приезжает из Загорянска отец Ани. Он очень скучает по жене, даже стал выпивать. Семен Иванович — отличный хозяйственный мужик. Он работает начальником цеха на автосборочном заводе. Скоро — на пенсию. Как только из Загорянска уехали Анечка и Вера Васильевна, в их небольшую трехкомнатную квартиру вселилась сестра Ани — Тоня, с двумя малышами и мужем. Тоня жила на окраине Загорянска у мужа, в доме барачного типа, который со времен постройки в 30-е годы никогда не ремонтировался. Тоня, конечно, была права.

Татьяна Петровна размышляла: «Можно "снять" хорошую квартиру в Москве. Деньги есть. Или временно переехать в хорошую гостиницу». Но чем больше она думала о том, куда ей сбежать, тем больше она понимала, что бежать ей никуда нельзя. Как только она покинет особняк, Степаныч все растащит. В доме есть вещи, которые не принадлежат даже ей, Татьяне Петровне. Прежде всего, это архивы. Они имеют объективную, государственную ценность. Они необходимы Василию. Сколько он продержится в «Промнефти» без Сикорского — большой вопрос. Архивы — это его «спасательный круг». Архивы перевезти некуда. Без особых условий хранения старая бумага превратится в прах. Их и вывезти не удастся. Степаныч несколько раз пытался зайти в башню. Ночью в пустом доме сильный резонанс, слышен каждый скрип. Степаныч гремел чем-то железным, тяжелым. Днем Татьяна Петровна увидела следы несостоявшегося взлома.

Когда летом они с Сикорским собрались в Швейцарию, Олег Борисович закрыл башню на несколько замков. Ключи отдал Татьяне Петровне и велел их спрятать в сейфе, в ее спальне. Там же лежали ключи от шкафов с бесценным фарфором. Шкафы очень прочные, из дубового массива, с пуленепробиваемыми стеклами. Взломать шкафы или разбить стекла, значит, уничтожить коллекцию. Этот фарфор Татьяна Петровна, скорее всего, передаст в музей. Но в музее тоже растащат. Хищение музейных ценностей становится нормой. Надо сидеть и ждать. Долго так продолжаться не может!

Элеонора где-то раздобыла уникальную вещь. Это — шуба-халат. Горчичного цвета, длинный до пят шелковый халат подбит норковым выщипанным мехом. Если халат вывернуть наизнанку — получится длинная легкая шуба. Халат — роскошный и очень теплый. Главное, не запутаться на лестнице!

Татьяна Петровна в «царственном» халате спускается по лестнице. В большом холле ее ожидает майор госбезопасности. Ей уже звонили из ФСБ, сообщили о предстоящем визите. Документы майора на подлинность три раза проверяли на въездах в поселок и на территорию усадьбы.

Перед ней довольно молодой человек. Он явно подавлен и смущен всей этой музейной роскошью. Парень из провинции, в Москве служит недавно.

Майор представился, показал удостоверение, но в руки не дал. Татьяна Петровна без очков видела только расплывшиеся строчки и мутную фотографию.

— Я Вас слушаю, господин майор.

Майор покраснел и разозлился.

— Татьяна Петровна, у нас к Вам много вопросов.

Майор открыл кожаную папку на молнии.

— Как Вы думаете распорядиться доставшимся Вам имуществом. Вы представляете реальную стоимость того, чем по чистой случайности завладели?

У Татьяны Петровны, несмотря на теплый халат, по спине пробежал холодок. Она сосредоточилась, собрала в кулак все свои силы и спокойно стала говорить:

— Господин майор, извините, не запомнила Вашего имени. На каком основании Вы задаете мне такие вопросы? Кто Вас прислал ко мне?

Майор дерзко ответил:

— Я не обязан отвечать на Ваши вопросы. Вопросы задаю я.

— В таком случае, нам разговаривать не о чем! Передайте Вашему руководству, что я могу подъехать на Лубянку, в любое указанное время. Разговаривать я буду только с начальником Главного управления, офицером, в чине не менее генерал-майора или генерал-лейтенанта. На сем, прощайте и покиньте мой дом!

Окончательно раздавленный майор, не сказав «до свидания», боком вышел из холла.

Татьяна Петровна очень обрадовалась. Значит, процесс пошел. Ей нужна помощь и защита. Имя и фамилию майора она, конечно, запомнила. Она подумала: «Геннадий Степанович. Черт! Еще — один Степаныч, на мою голову!»

Татьяна Петровна ждала информации из ФСБ. Визит Степаныча второго был весьма своевременным. Теперь она знала официальную версию властей по отношению к ее семье. Татьяна Петровна решила — не сдаваться. Сдаваться было некуда. За спиной — грязная улица! Денег много, но они на счетах в швейцарских банках. Счета в любой момент и под любым предлогом «швейцарские кроты» могут заблокировать. Содержание дома требует огромных затрат, но потерять дом никак нельзя. Фирма «Голдин леди» — ее собственность на законных основаниях. Но кому-то это не нравится. Значит, опять война!

Как у любого воина, у нее — первый вопрос: чем воевать? Ответ — красотой и силой воли. Второй вопрос: в чем воевать? Ответ — желтые бриллианты в уши, как советовал покойный Сикорский, и ненавязчивый траур. Она — беззащитная вдова. Это, действительно, не ирония!

Татьяна Петровна Видова входит в кабинет начальника Главного управления ФСБ РФ по контролю и охране лиц, допущенных к государственной тайне, генерал-лейтенанта Михаила Сергеевича Горбаченкова. Татьяна Петровна удивилась: «Оказывается, владеть миллионами — это тоже "государственная тайна"!» В большом кабинете, за большим столом сидит мужчина в сером дорогом костюме и строгом галстуке. На столе — большой черный телефонный аппарат, скорее похожий на пульт управления космическим кораблем. Генерал листает, видимо, очень важный документ. Не поднимая головы, он бурчит: