Чтение онлайн

— Для начала я сниму хорошую квартиру и начну строить свой дом. Небольшой. Но только для себя! — про надежду вновь вернуть Кольку, она промолчала. — У меня большие планы — возродить компанию «Голдин леди».

— Зачем тебе это надо?

— Мне интересно! Я, между прочим, менеджер.

Васька неожиданно спросил:

— А почему ты — не врач, как бабушка Мара?

— Я — артиллерист, как дедушка Гаврил Тимофеевич, — с улыбкой ответила Татьяна Петровна. — Мне уже звонили из Администрации Президента, интересовались здоровьем! У меня еще Бережнов при первой встрече спросил, что я буду делать с имуществом, которое досталось «по чистой случайности». Генерал Горбаченков тоже просил компанию временно не трогать! Видимо, кто-то уже «положил глаз» на южно-африканские прииски. Но я буду отстреливаться. Тяжелой артиллерией.

У Васьки — «закипела» голова, как при первой встрече с Сикорским. Может быть, еще сильнее. Он встал и, пошатываясь, направился к двери. Дошел до двери. Вернулся.

— Мам, я согласен на дом. С артиллерией ты будь осторожней. Артиллеристка нашлась!

Он нагнулся к матери, дотронулся губами до щеки. На левой руке матери всеми цветами радуги сиял желтый бриллиант. Василий подумал: «У нее все получится».

Когда Татьяна Петровна находилась в больнице, врачи долгое время не разрешали ей вставать. Ее сердцу требовался абсолютный покой. Она очень редко смотрела телевизор, иногда читала «бульварные романы». Но они захватывали внимание на мгновение и тут же улетучивались из памяти.

Татьяна Петровна много размышляла о Жизни. В целом. Она пыталась понять, «что» руководит людьми, их поступками, желаниями, чувствами. Кто этот «кукловод», который так лихо дергает веревочки человеческих судеб?

В Жизни существует Добро и Зло.

На Весах Жизни, в одной чаше — Добро, в другой — Зло. Стрелка Весов, как маятник, колеблется то вправо, то влево. Это безостановочное вечное движение маятника Весов Жизни и есть тот «кукловод», который без устали день и ночь вершит человеческие судьбы. Стрелка Весов, постоянно колеблется, кому — «убавить» добра, кому — «прибавить» зла. Или наоборот!

Листая альбомы репродукций великих мастеров прошлого, рассматривая великие полотна в музеях мира, Таня не задумывалась о такой «декоративной» мелочи, как Весы. А жаль! Она, наверное, даже не замечала изображение весов где-нибудь в углу картины или гравюры, почти незаметное для неискушенного зрителя. Весы — в руке Богини Правосудия. Весы — один из главных символов масонов. На гравюрах Альбрехта Дюрера, на рисунках великого Микеланджело Вы обязательно найдете изображение Весов. Не случайно, современный скульптор, художник и философ Михаил Шемякин так часто использует Весы в своих пронзительно мудрых и проникновенных произведениях.

Конечно, молодость — многое оправдывает. Тогда юную девушку волновали другие, более земные символы Жизни. Она не думала о Добре и о Зле.

Таня Видова унаследовала от своей мамы, Марианны Гавриловны, генетический код «неприятия зла». Она не верила в преднамеренное зло. Даже столкнувшись со злом, она всегда находила оправдание поступкам негодяев. Она не допускала насилия над личностью. Но такая жизненная позиция не означала — попустительство злу и бездействие. «Понимание» и «действие» — основа ее жизненной позиции, рычаги ее успеха, орудие ее побед.

Оценивать соотношение Добра и Зла Татьяна Петровна стала значительно позже, когда судьба испытывала хрупкую женщину «на прочность». Именно «неприятие зла» помогло ей выстоять, не захлебнуться в собственных бедах и обидах.

Татьяна Петровна взяла телефон, чтобы позвонить сыну, узнать, как там дела, но сын ее опередил. Васька кричал в трубку:

— Мам, ты представляешь, вчера поздно вечером Аню отвезли в больницу. Она одна купала Милу, поднимала ее, таскала на руках. Вот — результат! Лежит, даже в туалет вставать нельзя! Что делать?

— Во-первых, не кричи в трубку, я еще не глухая. Во-вторых, я подумаю и перезвоню. В-третьих, собирайтесь и переезжайте в Барвихино.

— Мам, какое Барвихино! Вера Васильевна не хочет никуда переезжать.

— Господи! Вздохнула Татьяна Петровна. Они поругались, и вот результат — Аня в больнице.

— А что Семен Иванович? Ты говорил с ним по поводу управляющего?

— Он готов хоть сейчас!

— Так давай — «сейчас». Прояви твердость и настойчивость. Только тактично. Вась, ты сам все понимаешь! Привет! Целую!

Два дня Татьяна Петровна не находила себе места. Врач обещал забрать на время телефон. Но не успел.

Звонит сын. Она всегда заранее знала, кто звонит, что скажет — хорошее или плохое.

— Мам, Вера Васильевна тоже заболела. Она не может ходить, что-то там с венами на ногах.

— Вася, я договорилась со Светой, моей горничной в Барвихине. Она приедет и поможет, если очень надо.

— Мама, надо позарез. Звони ей срочно! Я сегодня в командировку на неделю. Семен один не справится! Как только вернусь — сразу перевезу всю команду к тебе. Аня через неделю будет дома.

— Вася, не «ко мне» перевезешь, а «к себе». Усвоил, сын мой?

— Да.

Элеоноре Леонтьевне поручено самое ответственное задание — искать няню для Милы. Основное требование — физическая выносливость и крепкая нервная система. Элеонора Леонтьевна успешно справилась с заданием. Няня, Наталия Владимировна, или Тата, осваивала новое место работы под руководством Раечки.

Через неделю — выписка Татьяны Петровны из больницы. Как она войдет в этот дом, наполненный грустными воспоминаниями и страхом, который она еле пережила во время покушения? Теперь там живут другие, малознакомые люди. Как она с ними поладит?

Зазвонил телефон. «Это — кто-то неизвестный», — подумала она. Из трубки звучал неизвестный голос с приятным, скорее всего, французским акцентом. Из Посольства Франции необходимо доставить письмо из Мэрии Парижа, лично госпоже Видовой. Если возможно, секретарь посольства доставит конверт сегодня, в 17 часов. В присутствии главного врача кардиологического отделения ЦБК, невзрачный неряшливый француз вручил Татьяне Петровне большой конверт с множеством печатей. Она расписалась в ведомости, секретарь ушел.

— Что бы это значило? Причем тут Париж?

Она забеспокоилась. В голову полезли самые нелепые мысли. В письме сообщалось, что особняк Ивана Головнина, завещанный госпоже Видовой, ее мужем Олегом Сикорским, должен принадлежать городу Парижу, так как не имеется достаточных доказательств на право собственности указанной недвижимости госпожой Видовой. Указанный объект является национальным достоянием Республики Франция. Данный пункт завещания будет опротестован в соответствии с международным правом. Госпожа Видова может в течение 90 дней опротестовать данное заявление.