Жемчужина моей коллекции
Шрифт:
– Тогда пойдем в укромное место.
– Я знаю, где, - оживает Кардан.
– На сварочном участке. Пошли туда.
Мы забираемся в пустую кабинку сварщика. Я помещаю большой таз на верстак, на центре таза размещаю болванку и ставлю на нее плитку с кастрюлей и наконец, закрепляю штангами перевернутый, маленький таз, прямо над кастрюлей. Термометр вталкиваю в кастрюлю, и устанавливаю на 60 градусов.
– Все готово. Хорошо что крылья тазика больше кастрюли. Где спирт?
– Вот.
Кардан вытаскивает из-под шкафа с электродами канистру. Я заливаю ее содержимое в кастрюлю и включаю плитку. Спирт начинает испаряться прямо в дно маленького таза, потом пользуясь его выгнутыми стенками, капли падают в большой таз.
– Ну вот и все. Накапает в таз, разливайте по стаканам. Только одна просьба, периодически охлаждайте этот маленький, верхний тазик сжатым воздухом.
– Сделаем, Денисыч.
Я прошел опять на свое рабочее место и включил станок. Через час работы в цехе начало пованивать спиртом. Я оглянулся. Мужиков опять не было на рабочих места. Ко мне подходит слесарь Быков, от него разит спиртом на версту.
– Спасибо, Вася, уважил. Такую машину придумал. Вот что значит инженер, голова.
– Спирт то, хороший?
– Обалденный. Там ребята из других цехов пришли, весь агрегат срисовывают. Ну, ты голова.
Кое-кто пришел на рабочие места и запустил станок, кто то вообще ушел из цеха, но некоторые перепились и заснули в раздевалке. В конце смены ко мне пришел зам начальника цеха.
– Денисыч, ты сволочь, порядочная.
Я заметил, что он тоже пьян.
– Что такое?
– Ребята мне все рассказали и показали твой агрегат. Ты извини, что утром давил на тебя. У самого башка трещала. Только плохо, что не пьешь с нами...
– Пью, но только водку.
– А хитрый. Нам дерьмо, а сам пшено.
– Тогда не пей.
Он икнул и замотал головой.
– Пил и буду пить.
Потом зашагал в свой кабинет.
Я сижу перед Савелием Андреевичем. Это крупнейший нумизмат города. Он разглядывает через лупу часть орденов и медалей, утащенных нами из могилы.
– Они в приличном состоянии, ни одной подделки. Интересно чьи они?
– с восхищением говорит нумизмат.
Савелий Андреевич лезет на книжную полку, достает небольшую книжку и, раскрыв ее, начинает искать номера.
– Так, так. Это... генерал Орлов Т. М. Но позвольте, он только что недавно умер?
– Мне принес вчера один тип и продал их.
– Везунчик вы, Василий Денисович. У вас такие связи, где... что..., вы всегда первый. Но я забираю у вас все. Слушайте, Василий Денисович, а почему бы вам не продать мне знак великого магистра тамплиеров? Его из под моего носа, лет десять тому назад, купил ваш отец. Обещаю, заплачу очень хорошо. Я даже считаю, что и к орденам этот знак относить не стоит.
– Не могу, Савелий Андреевич, это память о моем отце.
– Что же, дело ваше. Это все?
Он кивает на ордена и медали на столе.
– Нет.
Я вытаскиваю из сумки кинжал с немецкой свастикой.
– Ого. Хорошая вещичка. Очень хороша. Но я не могу ее у вас взять.
– Почему?
– Видите ли, Василий Денисович, ко мне сегодня утром приходил очень нехороший человек, к сожалению он тоже коллекционирует уникальные вещи. Этот человек просил меня, что бы я помог ему отыскать воришку, который утащил у него превосходный немецкий кинжал со свастикой, вот именно такой. Обещал очень бешенные деньги..., если я укажу на человека, который обратиться ко мне именно с такой вещичкой. Он был даже уверен, что кинжал принесут с какими то орденами...
– Что же, я очень сожалею...
– Да вы не беспокойтесь. Я еще никого не закладывал. В моей профессии слишком много клиентов, имена которых даже господу богу раскрывать нельзя. Здесь и музейные работники, милиционеры, бандиты, и грабители. Так что не беспокойтесь, но и не вздумайте кому-нибудь еще показать кинжал. Двадцать тысяч за все ордена и медали, вас устроит?
– Двадцать пять.
– Бог с вами. Из уважения к вам и к вашему отцу, я согласен.
ЧЕТВЕРГ, 15 АВГУСТА
Цех работает как проклятый, наверстывая план. Все работяги сегодня смирные, даже Дубок и Кардан не отходят от своих станков. Ко мне подходит симпатичная, светловолосая девушка с голубыми глазами в белом халате. Мне кажется, я ее где то видел.
– Василий Денисович, можно с вами поговорить?
– она старается перекричать шум станка.
Я выключаю двигатель.
– Я вас слушаю.
– Я из бюро комсомола нашего предприятия, Лена Прохорова.
Теперь я вспоминаю, что эта красивая кукла часто сидела в президиумах наших собраний.
– Очень приятно.
– Мы хотим вас пригласить на бюро, сегодня вечером.
– Это зачем же?
Она мнется.
– По вопросу о... Во общем по поводу пьянки в цехе, последние два дня.
– Слушайте, Лена Прохорова, вы такая симпатичная девушка. У вас красивая грудь, прелестная попка, лицо греческой красавицы и на кой черт вам, с такими данными, лезть и разбираться в этом дерьме.
Девушка вспыхивает до корней волос.
– Давайте лучше используем вечер, как положено молодым нормальным людям, - продолжаю я, - сходим вечером в кафе, на танцы, поделимся сокровенными мыслями.
– Я с вами серьезно, а вы...
– И я серьезно. После случая в цехе, где я был инженером, ваше бюро и вы в том числе, голосовали за исключение меня из организации, помните?
Она кивает головой.
– Неужели в вашей головке не мелькнула мысль, что я могу быть не виноватым?
– Нет, не мелькнуло.
– Тогда она и сейчас не мелькнет. Я не пойду на ваше дурацкое бюро. Там одни только бездушные попки, которые дальше бредовых мыслей секретаря, не способны мыслить.
Девушка смотрит на меня синими от гнева глазами.
– Вас уволят...
– Жаль, что вы не сходите со мной ни в кафе, ни в театр. Мы с вами были бы отличной парой... До свидания, Лена Прохорова. Мне надо работать.
Я включил станок. Лена не уходит и стоит за моей спиной.
– Вы точно не придете?
– старается перекричать шум станка она.
– У меня сегодня вечером много дел. Не приду.
У проходной светлая "волга". Облокотившись на нее, стоит пожилой мужчина в белом костюме.
– Василий Денисович, можно вас...
Я подхожу ближе.
– Здравствуйте. Вы кто?
– Я работаю здесь же, где и вы. Начальник 16 отдела Поливанов Константин Ильич. Вы не против со мной проехаться на машине? Я подвезу вас до Театральной площади.