Чтение онлайн

– Вы хотите, что бы я его подписал?

– Дело твое. Можешь подписывать, а можешь сунуть в одно место.

– Тогда зачем эта филькина грамота?

– Ты кому то на хвост наступил. Комсомол к тому же против тебя прет.

– А...

Я собирался уходить.

– Постой. Разбери свою установку, что ты соорудил в сварочной. Что бы через час ее не было.

– Хорошо.

Иду к Дубку. Он на своем рабочем месте у станка и тупо смотрит на чертеж, от моего удара по плечу подскакивает.

– Денисыч...

– Слушай, сволочь, зачем ты меня так разрекламировал, теперь мне грозит увольнение.

– Денисыч, я ничего...

– Если ты сейчас не разберешь установку, я ее разнесу на мелкие части.

– Сделаем, сейчас сделаем.

Дубок поспешно бросил чертеж и заковылял вдоль токарного участка. Через пол часа в цех въехала электрокара, куда рабочие бережно уложили установку и увезли...

К концу рабочего дня Дубок и часть рабочих были опять пьяны. Дубок шатаясь пришел ко мне.

– Денисыч, выпить хочешь?

– Откуда набрались?

– Так мы...это... установку в вальцовочный цех... А там какую то синюю гадость попробовали гнать... У меня на стакан есть...

В его руке бутылка мутноватой жидкости.

– Ну нет. Спасибо за угощение.

В квартире хозяйничает Ирка.

– Ну и грязи у тебя...

– Как она?

– А никак, спит все. Я ее пыталась растолкать, так без толку.

– Я здесь пожрать купил...

– Ты не беспокойся. Я вам тут суп сделала, гречу сварила, даже молока достала.

– Спасибо, Ирочка. Ты иди домой, Толька придет голодный и злой...

– Да уж это точно и еще пьяный.

Ирка ушла. Я подогрел бульоны и как в тот раз, разжал девушке рот, по каплям начал заливать жидкость в глотку. Слава богу, глотает. Ресницы начали необычный танец. Длинные волосики затрепетали и стали подергиваться. Верхнее веко поплыло наверх, раскрывая глубину черных татарских глаз. Они уставились на меня. Я вытащил изо рта пальцы.

– Ты меня видишь?

Веки дернулись.

– А слышишь?

И тут губы раздвинулись и слабый голос выдохнул: "Да".

– Тебя звать, Соня?

Она не ответила. Ее глаза оторвались от меня и начали изучать углы комнаты.

– Где я?

– У меня в квартире.

– А где мама?

– У себя дома.

– А Сережа?

– Наверно у себя тоже.

Эти вопросы совсем ее обессилели и по ее подергиванию глаз, я понял, что она опять заснет.

– Э... Нет. Сначала выпей. Поешь хоть немного.

Я бесцеремонно хватаю ее за плечи, чуть приподнимаю и облокотив на себя, подношу стакан с бульоном к губам. Она пьет машинально, почти засыпая. Потом сменяю стакан на баночку виноградного сока, только что купленного в магазине, и почти вливаю в нее все содержимое. Последний вялый глоток и она опять спит. Теперь пульс прощупывается. Укладываю ее на подушки и иду на кухню, надо подкрепиться самому.

СУББОТА, 17 АВГУСТА

Сегодня суббота. На работу идти не надо. Я встаю с дивана и иду в спальную комнату, подхожу к кровати. Большие черные глаза Сони смотрят на меня.

– Давно проснулась?

– Мне хочется в туалет.

– Это мы запросто.

Я беру ее в охапку и вместе с одеялом несу в туалет. Там прислонив к бачку, спрашиваю.

– Усидишь?

– Усижу.

Тогда выхожу и жду у двери. Через три минуты голос.

– Унеси меня от сюда.

Я подхватываю ее и несу опять на кровать. Там, приподняв подушки, помещаю в полу сидячее положение. На куне разогреваю завтрак и несу поднос в комнату.

– Тебя как звать?
– спрашивает она.

– Василий. Сейчас немного поешь, тебе надо восстанавливать силы.

– А что со мной было? Почему я здесь?

Что же ей сказать?

– Ты заболела... Твоя мама и родственники подумали...

Я споткнулся и мучительно искал умную фразу, что бы сразу не ошарашить Соню.

– Со мной произошло что то ужасное?

– И да, и нет. Ты заболела..., во общем заснула и все посчитали, что ты умерла...

– Умерла???

– Да, умерла.

– Что же было потом?

– Ничего. Что может быть хорошего в этом случае. Тебя похоронили.

Ужас искривил ее милое личико. Я испугался. Только бы не тронулась умом.

– Ты меня откопал?

У нее что, стальные нервы. Я считал, что идеальные нервы только у Толи, а тут еще у этой женщины... есть.

– Да. Давай поедим. Я тебе здесь сделал кашку.

Теперь надо заткнуть ей рот. Беру ложечку и подношу к ее губам.

– Я сама.

Ее рука медленно поднимается и перехватывает ложку. Я смотрю, как она делает первый глоток и успокаиваюсь. Будет есть. Подношу тарелку поближе. Соня машинально съедает все. Теперь стакан чая. Все в порядке. Бесцеремонно вытираю ей рот уголком простыни. Она с изумлением глядит на меня.

Я занимаюсь своим делом, разбираю каталоги, ища Неаполитанский орден Орла.

– Включи телевизор, - раздается голос с кровати.

Иду к бельевому шкафу. Достаю свою футболку, рубашку и трусы, потом подхожу к Соне. Сажаю ее, скидываю одеяла и простыни, оголив полностью, одеваю одежду. Она не произнесла ни слова, только расширив глаза, сверлила меня ошеломленным взглядом. Закутываю ее одеялом и переношу на диван, там поудобней разместив на подушки, подключаю первую программу телевиденья. И опять у каталогов, где же здесь орден Орла?

Я его нашел и ахнул. На картинке, на золотом фоне восьмигранной лучевой звезды, эмалевый орел сидел под короной. Мелкие алмазные камешки создавали правильный круг, в центре которого сидел орел, самый большой камень блистал в короне. Игра стоит свеч, этого подонка надо убрать. А орден Победы... В стране еще много таких орденов и когда-нибудь я его обязательно приобрету.

Классическую операцию, как украсть орден Победы, разработал мой отец. По нашим дурацким законам, алмазные ордена после смерти владельца сдаются в Гохран. Буквально на следующий день, после похорон известного маршала, мы с отцом явились к вдове. Я был одет милиционером и держал для фасона кожаный портфель со специальным устройством для опечатывания. Отец наклеил усы, натянул парик и в блюдечках очках, предъявил жене маршала документ, что он работник Гохрана.

– Что вам надо?
– спросила безутешная вдова.

– Я принес постановление правительства, о передаче ордена Победы вашего мужа в Гохран.

Тут отец вытащил где то перепечатанное постановление.

– Леша, Леша, - завыла вдова, - здесь пришли за орденом.

Из соседней комнаты в пижаме вышел холеный молодой человек. Он небрежно взглянул на постановление.

– Ну если надо, так и отдай.

– Господи, за что же нам такие несчастья, - завыла женщина.

– Вы извините, я сейчас.