Жемчужина Зорро
Шрифт:
– Когда Вы вернетесь? – прошептала Изабелла.
– Ближе к зиме.
На комнату сошла тянущая тишина. Девушка сдавила пальцы, опустила голову и прислонилась к сильному плечу.
– А раньше никак?
Она почувствовала легкую улыбку и его дыхание у себя на волосах.
– У тебя будет столько занятий, что тебе едва ли хватит этого времени.
Он был прав. И она понимала это.
Но он уезжал на полгода. На целых полгода… Сердце болезненно сжалось.
Он был единственным человеком, которого она так сильно боялась. Но остаться без него боялась еще сильнее. Она боялась его и одновременно осознавала, что принадлежала ему одному. Ни один человек за всю ее жизнь не вызывал в ней столько чувств и эмоций.
Изабелла спряталась у него на груди.
Он оставлял ей Тито. Оставлял Арабику и Торнадо. Свой дом. Своего самого верного слугу. Все самое надежное и проверенное; все, чему он доверял сам. И, несмотря на то, что его не будет рядом, она все равно будет чувствовать его руку.
А Подземелье, оказывается, называется Гранит. Интересно, почему? Эта скальная порода была чем угодно, но не гранитом.
А связь между домом губернатора, домами Зорро, Бернардо, ее мамой и сэром Ричардом все это время, выходит, поддерживал Тито. Кто бы мог подумать? Она было решила, что для этого использовались почтовые голуби. Но ведь их можно перехватить. В отличие от Тито. Изабелла горько усмехнулась. Зорро был прав. Недооценивать это животное было нельзя. Его интеллект и выучка определялись с первого взгляда, а с его силой и размерами он вполне мог остановить целую лошадь. Человек же вообще не решился бы подойти к нему ближе, чем на несколько метров.
– А почему Тито? – внезапно вырвалось у нее.
Она сама не ожидала, что после всего, что молодой человек сказал ей, она задаст такой несерьезный вопрос.
Зорро не спеша высвободил ее из своих объятий и спустил вниз закатанные рукава рубашки.
– Это сокращение от имени Титан, – раздался его спокойный голос. – Его так прозвали за чересчур большой рост.
– Понятно, – тихо отозвалась Изабелла, медленно протянув руки и защелкнув запонки накрахмаленных манжет.
Она чувствовала, как он смотрит на нее сверху, но ничего больше не могла сказать.
– Отважная малявка, – усмехнулся он. – Ни разу не пикнула за два месяца. Что бы ни случилось, – он поднял ее руку и поцеловал плотно сжатые пальчики. – Ты все запомнила, что я сказал?
Изабелла едва уловимо кивнула. Молодой человек встал и прошел к шкафу.
– Через десять минут выходим.
Девушка снова кивнула и вдруг поняла, что все еще сидит без одежды, завернутая в покрывало. Свою амазонку она так и не увидела, пока была в ванной, а если бы она и нашла ее, то последняя была бы похожа на пятнистое бархатное решето.
Изабелла в замешательстве зашевелилась на кровати, пытаясь придумать более-менее приемлемое одеяние из простыни или пододеяльника, но в следующий момент на подушки перед ней легло прелестное белое платье. Очень похожее на то, в котором она упала со скалы и которое Зорро был вынужден порвать, чтобы освободить ее от холодной мокрой ткани, однако более легкого покроя, позволяющего ей надеть его собственными силами.
Девушка коснулась его рукой: нежнейший шелк, почти невесомый.
– Спасибо, – прошептала она.
– Я жду тебя в зале.
***
Они стояли в саду гасиенды де ла Вега.
Было раннее утро. В воздухе витала послегрозовая свежесть и прохлада. Тяжелые свинцовые тучи рваными рядами уходили за горизонт. Солнце вот-вот должно было показаться с противоположной стороны и осветить первыми лучами замершие в своем величественном сне бесконечные прерии, однако ночная дымка все еще держалась в мягкой траве и густой листве деревьев.
Стояла умиротворенная тишина.
– Вы уезжаете прямо сегодня?
– Да.
– Далеко?
– За океан.
Легкий ветерок пошевелил темные волнистые волосы. Изабелла почувствовала, как ей на плечи опустилась скользящая ткань длинного плаща. Он согрел ее, но на душе стало еще печальнее.
– Пожалуйста, будьте осторожны.
– Я бы хотел, чтобы в первую очередь это касалось тебя.
Изабелла грустно улыбнулась.
– Обещай, что будешь беречь себя, – настойчиво повторил молодой человек.
– Хорошо…
– Это мало похоже на обещание.
Девушка снова улыбнулась:
– Обещаю.
– Не забудь своих слов. Ты в ответственности за собственную жизнь перед определенным человеком.
Изабелла подняла на собеседника вопросительный взгляд.
– Ты повенчана с Диего де ла Вега.
Внутри что-то оглушительно стукнуло. В голове зашумело, перед глазами запрыгали разноцветные точки.
– Это лишь часть плана, – с трудом произнесла она, не веря услышанным словам, острыми стрелами вонзившимися в пространство вокруг нее.
– Это озвученный и утвержденный факт.
– Это чудовищная ошибка!
– Для всего поселения ты уже несколько недель носишь имя де ла Вега или ты будешь это отрицать?
Изабелла остановившимся взглядом смотрела в глубокие зеленые глаза. Он не может такого говорить, это неправда!
– Через некоторое время все станет на свои места, – едва слышно произнесла она.
– За это время твое положение в обществе в данном статусе лишь усилится.
– Мы объявим о том, что все это фальсификация, при первом удобном случае!
– К тому моменту ты сама начнешь подтверждать, что это истина.
– Никогда такого не будет! – в отчаянии выкрикнула Изабелла, но тут же почувствовала его руку у себя в волосах и поняла, что не может пошевелиться.
– Ты принадлежишь де ла Вега, – оборвал душу низкий голос.
Девушка часто задышала и попыталась оттолкнуться от высокого плеча.
– Я не могу принадлежать ему! Мы чужие друг другу и нас ничего не связывает! Это полнейший абсурд, это…
– Ты не принадлежишь этому мужчине, – отчетливо произнес Зорро. – Ты принадлежишь его имени. Запомни.
Его слова эхом отразились от кроны векового дерева, в тени которого они стояли. Изабелла долго смотрела на своего спутника сквозь длинные дрожащие ресницы, но не получила ни ответа на собственный немой вопрос, ни хоть самого короткого объяснения.
Первый солнечный луч пробился через густую листву и скользнул по груди молодого человека. Девушка медленно опустила глаза вслед за ним и, словно во сне, увидела на его открытой руке золотую заколку с большой черной жемчужиной…
На губах было сладко и горячо. Его плащ согревал тело, его талисман – душу. У ее ног неприступным редутом сидел огромный сторожевой пес.