«Жемчужного дерева ветви из яшмы…» Китайская поэзия в переводах Льва Меньшикова
Шрифт:
Примечание: Созвездие Шэнь (три яркие звезды) показывается после захода солнца на востоке. Потом звезды передвигаются и оказываются на юго-востоке над углом двора. К концу ночи созвездие уже на юге, над воротами дома. Так в ожидании любимого проходит ночь.
Мэй Чэн
Мэй Чэн, по второму имени Мэй Шу, был родом из нынешней пров. Цзянсу, год рождения его неизвестен. В 50-е годы II в. до н. э. оказался в окружении вана (принца крови) Лю Пи, мецената, собравшего вокруг себя многих выдающихся ученых. Однако в 154 г. до н. э. его покровитель возглавил «мятеж семи ванов». Мятеж был подавлен, и все его участники лишились жизни. Некоторое время Мэй Чэн пользовался покровительством другого вана. Когда в 140 г. до н. э. вступил на трон император У-ди, имя Мэй Чэна было уже широко известно. У-ди пригласил его приехать в столицу, но поэт был слишком стар и умер по дороге. Из его сочинений знамениты «Семь подступов», вызвавшие в последующие четыре века много подражаний.
Во владении Чу заболел наследник трона. Гость из владения У пришел к нему с вопросом:
– Я удостоился услышать, что яшмовое тело Наследника лишилось покоя. Стало ли вам сейчас несколько легче?
Наследник сказал:
– Да, плохо мне. Покорнейше благодарю вас, мой гость, за внимание.
Тогда гость представил дело так:
– В наше время в Поднебесной спокойно и тихо; в четырех сторонах все ладно и мирно. А вам, Наследник, уготован богатый счет грядущих лет. Бывает так, что человек в мыслях своих
Покойного счастья исполнен давно,И ночью и днем беспредельно оно,И все же дыхание затруднено,Нутро его будто клубками полно.Все смутно и трудно, безвкусно и пресно,Дышать равномерно болящий не может.Он в страхе – он в страхе, подавлен – подавлен,Ночами очей не смыкает на ложе.И слух его ловит в небесных просторахКакие-то злые людей разговоры,Духовные силы его оставляютИ одолевают бессчетные хвори.А очи и уши ослепли, оглохли,Смирить он не может ни злобу, ни радость,Подолгу болезнь от него не уходит,Для жизни великой все ближе преграда.Неужто у вас, Наследник, дошло до этого?
Наследник ответил:
– Покорнейше благодарю вас, мой гость. Все это у меня время от времени появляется, но не в такой же мере.
Гость продолжал:
– К чему в наше время привычны дети богатых людей?
Живут во дворцах, обитают в хоромах,Их мамки хранят, если дома сидят,Их дядьки везде провожают вне дома,Им нет от надзора местечек укромных.Питье и пища у них согретые и чистые, сладкие и смачные, свежие и густые, жирные и сытные;Одежды и платья у них разнообразные и пестрые, тонкие и нежные, мягкие и теплые, сухие и уютные, горячие и жаркие.Но ведь даже твердость металла и камня размягчается, проходя через переплавку, – что уж говорить о пространстве, где жилы да кости!
Вот почему сказано:
Кто покоряется желаниям ушей и глаз,Кто нарушает согласие конечностей и тела,Тот повреждает гармонию крови и пульса.Но ведь они, кроме этого,Выезжают в носилках, въезжают в повозках,Это лучше назвать — экипажи для хромых и увечных;Обитают в хоромах, в прохладных покоях,Это лучше назвать — незнакомством со стужей и зноем;Зубы белые, бабочки-брови,Это лучше назвать — топорами, разящими чувства;Сладкий хрящик и жирные студни,Это лучше назвать — вредным зельем, утробу гноящим.И вот сегодня у вас, Наследник, цвет кожи почти лишился нежности.
Четыре конечности вялы и слабы, а кости и жилы вконец размягчились;Пульсация крови неясна и грязна, а руки и ноги как перебиты;Юэские девы впереди услужают, а циские жены позади все подносят.И здесь и там среди хлопот и суеты предаетесь вы прихотям разным по укромным покоям и тайным клетушкам;Ваши сладкие яства и вредные зелья — словно игры в когтях и клыках у свирепого зверя.То, что от этого происходит, зашло далеко и глубоко, утонуло-застряло, надолго-навеки, и неустранимо. – Пусть даже
Бянь Цяо целил бы все то, что внутри,У Сянь бы лечила все то, что снаружи, — чего бы они могли здесь добиться?Такая хворь, как у вас, Наследник, присуща многим благородным мужам нашего века, немало видевшим и крепким в познаниях.
На себя принимая и дела, и сужденья,При изменчивых мерках, при умах переменных, Не отходят ни в чем от преподанных правил, — А себя почитают – как крыла оперенье!Радость для них – нырнуть в тайные глубины, но при сердце обширном и буйном замыслы их ущербны и робки. – Что они могут при таких основах?
Наследник молвил:
– Согласен, но прошу вас найти, где можно применить эти речи так, чтобы болезнь моя прошла.
Примечания: Владение Чу – древняя область в среднем течении Янцзы.
Владение У – древняя область в нижнем течении Янцзы, район нынешних Нанкина и Шанхая.
Пространство, где жилы да кости – т. е. тело человека.
Бянь Цяо – легендарный лекарь, излечивавший своими снадобьями все внутренние болезни.
У Сянь – колдунья и целительница, отгонявшая злых духов, носителей болезней, и тем охранявшая от внешней заразы.
Гость сказал:
– Сегодняшнюю болезнь Наследника можно полностью излечить без лекарств, снадобий, иголок, уколов и прижиганий; можно изгнать прочь должными словами и разъяснениями сокровенных путей.
Наследник ответил:
– Я, недостойный, хотел бы вас послушать.
Гость поведал ему:
– Вот дерево тунг в ущелье Лунмэнь: ветвей лишено, хотя и в сто чи высотою.Лишайник кругами обвил сердцевину, и редкие корни не сходятся между собою.Сверху над ним вершины на целых сто жэнь вознеслись;Снизу под ним разверзлось ущелье в сто чжан глубиною,А там непокорные волны, они что угодно прочистят-промоют.В зимнюю пору там ветры бушуют, сыплется снег, на него налетая;В летние дни грозовые раскаты бьют и гремят, не давая покоя.Утром увидишь, как иволга желтая песню «гань-дань» распевает на нем;Ночью увидишь усевшихся кур, привязанных для ночлега на нем.Одиноко кукушка на рассвете тоскует с его высоты;И желтая цапля со скорбным напевом парит у корней.