«Жемчужного дерева ветви из яшмы…» Китайская поэзия в переводах Льва Меньшикова
Шрифт:
Гость сказал:
– Предположим, что НаследникВыведет коня – вороного рысака;Запряжет повозку – с летучим ходом;Воссядет на коляску – с лихим жеребцом.На правом боку у него упругие стрелы Сяфу;На левом боку у него резной лук Ухао.Въезжает прямо в Облачный Лес;Огибает дугою Разлив Орхидей;Натягивает лук на поймах Цзяна.Отдыхает средь синей осоки,Проплывает сквозь ветер чистый.Наслаждается солнечным током,Преисполнен весенних мыслей.Мчится следом за хитрым зверем,Устремляется к стаям птичьим.И при этом онДо предела использует силы собак и коней,Истомляет бегущие ноги гонимых зверей,Все берет от искусства премудрых своих егерей.В страхе и тигр, и лисица,Вспугнуты хищные птицы.Кони несутся – стучит погремок,Рыб заставляет подпрыгивать рог.Косулям и зайцам спасения нет,Сайгам и оленям погоня вослед.Льется пот, падает пена; гонимые прячутся на холмах и в норах. И вот уже тех, кто погиб, даже не будучи сраженным, совершенно достаточно, чтобы наполнить идущие следом возки. В этом наивысшее выражение успешной охоты. Можете ли вы, Наследник, найти в себе силы подняться и выехать в те места?
Наследник ответил:
– Ваш покорный слуга болен и не сможет этого.
Однако дух света ян появился у него в междубровии и, поднимаясь все выше, почти заполнил Великие Покои. Гость, увидев, что у Наследника лицо оживилось, тут же стал подбадривать его такими словами:
– Неба касается пламя ночное,Гром колесниц полетел над землею.Вьются знамена, сбираются роем,Перья на пиках взметнулись толпою.Рог побуждает к усиленной гонке,К первенству каждый стремится душою.Чернота от пала простирается, куда только хватает взор; отборная добыча после жертвоприношений отослана к вратам властителя-гуна.
Наследник сказал:
– Это прекрасно! Хотел бы я послушать, что будет дальше.
Гость продолжал:
– Я еще не кончил. Вот что надо еще добавить:
Где в ореховых рощах озер глубина,Где туманная туча плотна и темна,Где лежит носорогов и тигров страна,Там отважные воины, храбрые в битвах,Обнажились – одежда в борьбе не нужна.Засверкали клинки белизной-белизной,Чаща плотная копий и пик скрещена.Та рука, что в сраженье искусней других,Будет шелком и золотом награждена.Смесь из дужо и осоки подсушеннойСтанет ковром на пирушке пастушьей.Лучшие вина, отменная рыба,Будет печенье и мясо натушено —Пусть у гостей ублажаются души.Встречи бурные старых друзей тут и там,Обостряется слух и отрадно сердцам.Никто здесь в радушии не усомнится,Вовеки меж них недоверия нету.Сердца чистоты незапятнанной – твердостьМеталла и камня похожа на это.Взлетают напевы, разносятся песни,Звучит беспрерывное «Многая лета!».Это все воистину радостно для вас, Наследник. Сможете ли вы найти в себе силы подняться и отправиться в такую поездку?
Наследник сказал:
– Ваш покорный слуга очень хотел бы принять ваш совет, но боюсь, что утомлю стонами уши достойных мужей.
И все-таки лицо его еще более оживилось.
Примечания: Сяфу, Ухао. – В древности наиболее искусно изготовленное оружие часто именовалось по имени мастера или по месту производства.
Облачный Лес, Разлив Орхидей – названия прославленных красотой мест во владении Чу.
Великие Покои – образное название человеческого лица.
Гость сказал:
– Предположим, что в равноденствие, в восьмую луну, владетели-чжухоу в дальних краях проводят радостную братскую встречу и вместе отправляются полюбоваться валами на излучине Цзяна в Гуанлине.
Приехали – и не увидели ничего похожего на валы; тщетно они ожидают, когда же вода покажет свою силу, когда явит нечто, достойное изумления.
И вот они созерцают, как набегает волна, как она приподнимается, как она колышется, как она движется по кругу, как она разливается, – и хотя в этом есть нечто, что дает пищу сердцу, но никак невозможно при этом вообразить, какова же скрытая мощь этих вод:
Внезапны они, пугают они,Огромны они, подавляют они,Все в пене, все в пене взмывают они.Пугают они, своевольны они,Привольны они, неуёмны они,Безбрежному морю подобны они,Со степью бескрайнею сходны они.Разум пленяют – будто бы Южные горы,Взор увлекают – словно Восточное море,Радугой взмыли – чуть не к лазурному небу,Мысли уводят – к дальним прибрежным обрывам.Потоки свободные не иссякают,Бегут к почитаемой «матушке солнца».Вырывается вверх колесница потока а потом низвергается вниз, – о, да! —Так случается, что и понять невозможно, чем и как усмирить ее.Так бывает – на множество струек сама по себе разобьется, – о, да! —И стремглав по излучинам вдаль убегает, не возвращаясь обратно.Где-то близко от Красной протоки вдалеке исчезает, – о, да! —Опустошив по пути все, что встретит, потом исполняется лени.Эти воды теперь уж ничто не пробудит, из них поднимается утро, – о, да! —Они сохранили свои устремленья, но сами себя смирили.И что же теперь остается людям? —Обливать свою грудь водою,Прочищать свои пять вместилищ,Обмывать свои руки и ноги,Очищать волоса и зубы.Удаляются лень и нега,Прочь выносятся нечистоты,Прекращаются лисьи чары,Проясняются глаз и ухо.Это то самое время, когда, даже если и есть какие-то недуги и хвори, все-таки хочется растянуться горбатому, приподняться хромому, уйти от слепоты, отделаться от глухоты – и посмотреть вдаль на все вокруг.
Ведь правда, что из-за ничтожных вещей напрасно терзаться тоскою, за муки похмелья напрасно бранить вино. Вот почему сказано: «Принявшись за учение, разгонишь сомнения – об этом даже спорить не стоит».
Наследник сказал:
– Прекрасно! Но все-таки как проявляется дух этих валов?
Примечания: Чжухоу – общее название удельных владетелей в древние времена.
Гуанлин – местность возле устья Янцзы (Цзяна), где река перед впадением в морской залив делает несколько больших поворотов.
«Матушка солнца» – образное название Восточного моря, из которого, по старинным представлениям китайцев, по утрам поднимается («рождается») солнце.
Красная протока. – Комментаторы затрудняются объяснить, где она находится.
Пять вместилищ – пять внутренних органов (сердце, печень, селезенка, легкие, почки), по утрам очищающиеся от накопленного за ночь.
Лисьи чары – здесь: ночные соблазны, которые насылают, по китайским древним понятиям, оборотни-лисы.
Гость сказал:
– Об этом записей нет, но я слышал, что некий наставник говаривал: «Есть три вещи, подобные по действиям духам, – хотя духи здесь ни при чем:
На сотню ли раскатившийся гром;Воды речной течение вспять, воды морской приливный подъем;Из горных недр исходящие тучи без перерыва, ночью и днем».Стремительны волны в разливах раздольных,Валами вздымаются бурные волны.Вот они только-только возникли, журчат-журчат на просторах, словно белые цапли, слетевшие долу;Вот они слегка разыгрались, разлились-разлились, белеют-белеют, как над белой упряжкой раскинутый полог;Вот они в бурном волненье, неудержимы-неудержимы, будто целого войска одежды взметнулись на поле;Вот они вырвались вбок и побежали стремглав, валами-валами, – так же в легких повозках пробивается войско на волю.Точно так шестерня запряженных драконовПоспешает вослед за Тай-бо над рекою;Устремляются буйною пенной дугоюСедловины – горбины одна за другою.Выше-выше, рвутся-рвутся.Вольно-вольно, льются-льются.На твердыни крепостные,Как войска, они вот-вот взберутся.Смирные в глубях, злобные в кручах,Водоворотами бурными крутят,Ни перед чем они не уймутся.Можно видеть, как волны с обеих сторонИ кипят, и клокочут, и бурлят, закипая,Как из глуби из темной, взъярившись, взлетают,Эти вверх устремились, те вниз опадают.Кто ни встретился – тому смерть,Кто противился – сокрушен.Начинается волн течение, где Ховэйский скалистый склон.Травянистыми падями их поток разделен.По Цинме они ходят кругами,В Таньхуань накопляются мирно,По дуге огибают гору, где У Цзы-сюя молельня;Злобно рвутся они на площадку, где матушки Сюя кумирня.Забираясь на Красные Скалы,Выметают Фусана долины,Как раскаты грозы разнеслись по просторам обширным.Всему научились от воинов грозных,И так же напористы, так же отважны.Накатом-накатом, наметом-наметом, подобно коням горячим, несутся;«Дунь-дунь, гунь-гунь» — как будто удары грома рокочут.Исполнены гнева, встречая преграды,Взметнувшись вверх, через них перекатят.Если же в устье заросшем, друг друга тесня, волн собирается грозная рать,Рыбе от них не уплыть,Птице не улететь,Зверю не убежать.Толпою-толпою, когортой-когортойВзметаются волны и мечутся тучи.На юге взобрались на горные кручи,На севере склон разбивают сыпучий,Накрыли, размыли курганы и дюны, —На западе берег ровняют зыбучий.За стеною стена, за накатом накатНа прудах беспощадно плотины крушат.Вот, прорвавшись победно, откатились назад,И шуршат, и гремят, и рокочут, и плещут,Струи пенные взмоют – и книзу летят.Если ж их своенравье дошло до предела,Черепахи и рыбы лишаются сил,Их кидает и крутит, ничего им не сделать.Прибоем-прибоем, волнами-волнамиРасстелются после рядами-рядами,И сколь поразительны их чудеса,Нельзя описать никакими словами.Только людям и остается пасть ничком перед этим;Встав у темных водоворотов, сокрушаться над этим.Это все – самое удивительное, самое впечатляющее зрелище во всей Поднебесной. Сможете ли вы, Наследник, найти в себе силы подняться и полюбоваться на это?
Наследник ответил:
– Ваш покорный слуга болен и не сможет этого.
Примечания: Тай-бо – дух-повелитель реки Хуанхэ.
Ховэйский скалистый склон, травянистые пади, Таньхуань – географические пункты вдоль Янцзы, отождествить которые с современными их названиями комментаторы по большей части затрудняются.
У Цзы-сюй – герой древнекитайских легенд, казненный вследствие несогласия с политикой своего государя. Потом, когда его предсказания осуществились и владение погибло, в честь его и его матери («матушки Сюя») на берегах Янцзы были установлены алтари и кумирни. Во время Мэй Чэна эти молельни еще существовали.
Красные Скалы (чаще – Красная Стена) – гористый склон по северному берегу Янцзы. Залегающие там породы имеют красноватый цвет.
Фусан – местность в долине Янцзы.