Чтение онлайн

Знал, что на все безумия в последние месяцы я пошла только ради него.

И он отблагодарил меня так, как только мог.

Полукровка, он сумел в знак благодарности вырастит этот камень из своей магии, подпитывая своей кровью.

От понимания этого слезы так и брызнули из моих глаз.

Я крепко прижала дитя к груди, несколько раз горячо поцеловала его.

Счастье и любовь захлестывали меня с головой.

Я ликовала так, что едва сдерживала себя от того, чтоб вскочить и запрыгать.

И только усталость и боль в теле меня от этого ограждали.

— Он будет охранять тебя от всех бед, — сказала Марта, рассматривая рдеющий в детской ручке камень. — Говорят, что ничего дурного с той, кому ребенок такой камень подарил, не приключается никогда.

— Что ж, мы узнаем об этом когда-нибудь, — ответила я.

— Давайте, госпожа, я заберу ребенка. Вам надо поспать.

— Оставь его, Марта. Я положу его себе на грудь и мы отдохнем вместе, — ответила я.

Мне ни на секунду не хотелось его отпускать.

Его запах, его тепло, его крошечные красные пальчики, маленькое личико с пухлыми щечками, бархатная, словно шкурка персика, кожа очаровывали меня. Я хотела его касаться каждый миг, чувствовать рядом.

— Тогда я посторожу вас, — сказала Марта, усаживаясь в кресло рядом с моей постелью.

Уснула я почти мгновенно.

Уставшая, но счастливая.

И просыпалась часто — как ребенок, ожидающий наутро какого-то праздника или волшебства.

Касалась теплой щечки ребенка и снова засыпала с улыбкой.

У моего счастья была еще одна причина: Ивар.

Я знала, что он придет посмотреть на племянника и поздравить меня. Иначе не сможет.

Тихонько вздыхая, я повторяла себе раз за разом, что Ивар не изменит своего решения.

И вместе нам не быть.

Но увидеть его — для меня это было тоже счастьем.

Маленьким подарком к такому величайшему дню…

Я проснулась ближе к полудню, отдохнувшая и здоровая.

— Ваш брат, Стюарт, приходил, — оповестила меня верная Марта, заметив, что я проснулась. Она, как и обещала, сидела и охраняла мой сон. — Обрадовался, что все у вас хорошо, и отправился в город, за подарком. А еще сказал, что ради такого случая сегодня отвезет на прииск угощения и бочку с добрым красненьким.

— Скажи ему, — вдруг выпалила я, — чтоб оповестил герцога Ла Форс о том, что у него племянник родился!

И сама устыдилась своей нетерпеливой и нескромной поспешности.

Но ждать больше и гадать, явится ли Ивар, я не могла.

Марта хмыкнула.

— Да за ним уже послали, — проворчала она.

— Кто? — удивилась я.

— Бездельник этот, Лисий Хвост, — ответила Марта. — Тот, что слонялся без дела и все подсматривал и подслушивал.

О нем-то я как-то совсем позабыла!

— И давно он поехал? —краснея и бледнея от волнения, спросила я.

— Да сразу, как вы уснули, госпожа, — ответила Марта. — Осведомился о вашем здоровье, о самочувствии младенца, и укатил. Паршивец… и ведь никто ему не указ.

— Он служит герцогу, — задумчиво произнесла я. — И только Ивар может ему приказывать. Только Ивара он слушается.

— Вот и выгнать его прочь! — сердилась Марта.

Похоже, она попыталась дать Лисьему Хвосту какое-то поручение.

Но он со свойственным ему нахальством отказал ей.

— Помоги-ка лучше мне встать и одеться, — попросила я.

— Не рановато ли? — забеспокоилась Марта. — Вдруг в обморок упадете?!

— Не думаю, — ответила я. — К тому же, если меня кто-то придет поздравить, не очень-то прилично принимать гостей, лежа в постели.

— И очень даже прилично, — ворчала Марта. — Думаете, кто-то из благородных дам встречает после родов гостей на пороге дома? Вот уж нет! Они неделю не вылезают из постели. Едят там же. И уж точно не затягивают корсет!

— И я тоже не стану, — весело ответила я. — Разве что чуть-чуть.

Марта принесла мне красивое платье — его я велела пошить себе специально к сроку родов, — из молочно-розового шелка, все расшитое мелким жемчугом.

Нижняя рубашечка была пошита из тонкого-тонкого нежного хлопка, и вся украшена розовыми ленточками и тонкими кружевами. Пышными, как пена морская.

Ребенка Марта тоже нарядила в беленькое хлопковое платьице, ушитое кружевами, и завернула в пеленки, украшенные моими монограммами, вышитыми алыми шелковыми нитками.

И в таком виде мы с моим сыном вышли к семье, в столовую, к обеду.

Сестры и братья смеялись, переглядываясь.

— Мы испекли тебе именинный пирог! — наперебой загомонили они. — Как в детстве, помнишь?

— Помню, — рассмеялась я.

От этого воспоминания на душе стало теплее.

Мыслями и воспоминаниями я вернулась в те дни, когда большая наша семья еще жила дружно и счастливо, пусть небогато, но счастливо.

— Покажи, покажи малыша! — наперебой просили братья и сестры.

И я убрала край пеленки с маленького личика, чтоб мои родные могли поприветствовать нового члена семьи.

За обеденным столом было шумно и весело.

Пирог удался на славу.

Одно лишь очень меня огорчало: пустое место Одетты.

Как она там? Где она?

Я тихонько вздыхала, переживая о ее судьбе.

Но ответ скоро нашелся сам собой.

Дворецкий торжественно объявил, что явился королевский казначей и просит принять его.

— Просите его войти, — с сильным волнением ответила я.

И поднялась навстречу Роберу.

Мне было неловко перед ним. Ох, как бы я хотела избежать этого разговора!

Но Робер заслуживал того, чтобы я с ним объяснилась.

Робер был спокоен и даже доброжелательно улыбался.

Но лицо его было осунувшимся, бледным. И темные глаза казались огромными и черными от печали, что в них поселилась.

— Дети, оставьте нас, — велела я. — Нам нужно поговорить наедине.

Чувствуя что-то серьезное, братья и сестры покинули стол.

Вышла и Марта, прихватив моего младенца, и мы с Робером остались вдвоем.