Чтение онлайн

– Но ты ведь ей все расскажешь? – заговорщицки подмигнул Леха. Перевалившись через столик так близко к Артуру, что тот не выдержал - схватил его за грудки и как следует встряхнул.

– Слушай ты, утырок конченный! Я тебе сказал не лезть в мои дела, сказал?!

Леха поднял руки кверху, будто сдаваясь. Тут же подскочила официантка и со словами:

– Мальчики, не стоит драться, - взглядом указала на здоровенных амбалов на входе.

– Сгинь, нечистая! – вызверился на нее Смольнов.Мои романы 11

Официантка отошла, косясь на охрану, но те не торопились разнимать мужчин.

– Я тебе последний раз говорю, захлопни свою поганую пасть. Еще раз ты мне напомнишь…

– Ладно-ладно, чего ты, - примирительно заворчал Леха, - но не удержался и ляпнул, - Бросил бы ты ее, меньше гемо…

Но не успел договорить, потому что крепкий Смольновский кулак как раз впечатался ему в зубы.

Артур встал из-за стола, вытер разбитый кулак салфеткой, кинул на стол деньги и пошел к выходу.

– До свидания, Артур Дмитриевич, - кивнули головой охранники, а поверженный Леха так и остался сидеть за столом.

АРТУР

Домой Артур приехал злющий до чертиков. Сразу же с порога накинулся на Эллу, и так впадающую в ужас при виде хозяина, а тут и вовсе, кажется, чуть не лишившуюся сознания.

– Ну чего встала?! Пошла отсюда давай.

И когда она стала спешно удаляться, вновь окрикнул её:

– Да погоди ты, на вот, захвати.

Элла трясущимися руками взяла из его рук легкое пальто и чуть ли не рысью помчалась прочь.

Но не успел Артур пройти наверх, как в гостиной зазвонил телефон. Мельком глянул на часы, они показывали половину одиннадцатого, довольно позднее время для звонков.

– Да? – недовольно ответил в трубку.

– Ой Артурушка, ну чего ты так кричишь-то? Напугал старика…

– Георгий Петрович? – Смольнов с негодованием услышал, как сел его голос, став вдруг хриплым и будто бы просящим.

– А то кто же, мой мальчик, а то кто же… ну как у вас успехи? Как Никушка?

«Что же тебе всё надо, черт старый?!»

– Все по-прежнему, никаких улучшений, -как можно более спокойно ответил Артур, и все равно был уверен, что старик ему не поверит.

– Ну-ну… а я знаешь, сегодня только ей звонил, интересовался здоровьем. И смотри-ка, один в один то же, что и ты говорит, бедняжка.

«Сволочь поганая!»

– Да вы что?!

– А она что же, не сказал тебе? Так ты не ругай нашу девочку, я очень уж просил тебе не говорить о моём звонке…

«Что же ты от меня хочешь?! Поиздеваться решил? Помучить?»

– А ты ей рассказывал что-нибудь? – мерзко хихикая спросил Азаров.

– Например? – голос Артура совсем охрип, его начинала бить крупная дрожь и, казалось, что сейчас, вот-вот уже сейчас он, как последний трус громко заклацает зубами.

– Ну как же… например нашу ма-а-аленькую тайну.

– Что вы от меня хотите?
– наконец не выдержал Артур, - Что хотите от меня услышать?

– Да, собственно, ничего, - старик больше не смеялся. Голос тал твердым, словно камень. – Пока ничего, - добавил он.

Немного помолчал и, причмокивая (видно что-то жрал во время разговора), закончил:

– Просто не хочу, чтобы тебе жизнь малиной казалась.

В трубке раздались короткие гудки, Смольнов некоторое время в полной прострации смотрел на нее и тут… его сорвало. Крышу сорвало и понесло…

Первым в стену летит телефон и, жалобно пикнув на прощание, разваливается на внутренности. Артур переворачивает диван, и тот падает на один бок и так и остаётся сиротливо лежать, неприлично обнажив дно миру. Ногой разбивает экран телевизора и тот с грохотом летит на пол, покрываясь одной сплошной сеткой трещин. Дорогой китайской вазе много не надо. Она с одного удара улетает в нокдаун и умирает навсегда, разлетевшись на множество осколков по всей гостиной.

В гостиной переворачивать уже совсем нечего, и Артур, словно сомнамбула перемещается на кухню.

Удар и вот уже стекло дорого итальянского шкафа разлетается по дизайнерской плитке и Артур видит, как по руке стекает ярко-красная кровь.

Когда последний осколочек, будто в замедленной съемке упал на пол, Артур удивленно посмотрел на окровавленную руку и сморщившись, будто застыл. Взгляд отупел, уткнувшись в одну точку.

Боль отрезвляет, отупляет. Заставляет думать только о себе и, собственно, о ней. И приносит некоторое облегчение.

– Подожди, я сейчас, - он словно в тумане слышит голос жены, смотрит на нее замутненным взглядом и кровавой рукой обнимает ее за талию, вжимаясь головой в живот. Чувствует, как по щекам текут слезы, и зарывается еще глубже, наверняка делая ей больно. Он всегда делает ей больно и это становится невыносимым. И в то же время он не может не делать этого.

«Алло, психбольница?»

– Прости, прости… - шепчет сквозь этот туман, не уверенный, что все это происходит наяву.

– Ну что ты… - Ника гладит его по голове, слегка отстраняет и обрабатывает руку. Берет пластырь, и он видит, как расширяются ее глаза, как приходит какое-то осознание, что-то вроде воспоминания. Ника замирает с пластырем в руках, будто не видя больше ни его, ни этой кухни, ни перепуганной Эллочки.

Артур молча наблюдает за женой, и, наконец, не выдерживает.

– Ника… - тихо зовёт он её, и тут она замечает его. Взгляд вновь становится осмысленным.

– Прости… – шепчет она.

– Ты что-то вспомнила? – этот ее взгляд будто отрезвил его окончательно. Артур внимательно вглядывался в ее глаза, но она уже успела взять себя в руки и, делая вид, что все в порядке, покачала головой.

– Наверное я просто боюсь крови, - попробовала отшутиться Вероника, но Артур понял, что она врет.

Вероника явно что-то вспомнила, но она вряд ли расскажет ему. Он уже понял, что жена прекрасно умеет держать свои мысли при себе.

ВЕРОНИКА

Вероника мужа так рано не ждала. И уж тем более не ждала, что он после своего прихода начнет громить и крушить все подряд.

Не на шутку перепугавшись, она бросилась вниз, в гостиную, но Артур уже был на кухне. Ника успела увидеть, как он со всей дури ударил в стекло навесного шкафчика, которое жалобно дзинькнув, тут же разлетелось по полу вместе с кровавыми каплями.