Чтение онлайн

С магическими заболеваниями происходило примерно так же. На другого человека с помощью заклинаний или особых артефактов можно было наслать поток — или же он получал его по глупости и незнанию — который обладал целевым разрушающим воздействием. И тот заболевал. Причем далеко не всегда было понятно, что за поток и заклинание было произнесено и где «сидит» то изначальное проникновение в организм, которое и необходимо «вытащить» или же уничтожить другим способом. Напоминало это вытаскивание работу мифических земных хилеров, которые проникали пальцами сквозь ткани, не повреждая их, и вытягивали темные сгустки. Весьма неприятное действие, надо сказать, уж я-то, «принявшая» от недовольного моими мучениями Теймара довольно много распространенных заклинаний, знала.

Так что диагностика здесь была развита хорошо — использовались и поисковые заклятия, и специальные диагностические пластины, похожие на прозрачные стекла в обрамлении шипастой железки с тонкой иглой по середине. Проводя такой пластиной над пациентом можно было распознать разницу температур различных частей тела, а также заметить тот самый сгусток, если насланная болезнь не была излишне заковыристой, что, впрочем, в сельской местности особо не случалось. Ну и вылечить тут же.

У меня пока получалось так себе.

Сила силой, но дело было в практике. И в уверенности в себе — вон до сих пор кололо пальцы и с них срывались искры, тогда как у остальных магов ладони при воздействии мягко сияли. У Макса, кстати, тоже, но он в этом не видел ничего удивительного — гордо заявлял, что он чудо-волшебник и давно уже потребовал специальную палочку, как у тех, из сказок — наших сказок, конечно.

Теймар ему и палочку смастерил и шляпу, по моему эскизу, я плащ сделала. И теперь игра в волшебника — а для меня с другом выматывающее обучение, ведь всплесков силы мелкого не мог предугадать никто — было больше похоже на спектакль.

Чтобы понабраться опыта — да и заразиться, при случае, чем-нибудь не смертельным — я по мере возможностей ездила с нашим лекарем и по богатым домам, и по бедным, как я делала с господином Кавтаром. Только в этот раз мне уже доверяли не просто тихонько стоять в уголке, но и оказывать всяческую помощь, особенно в сложных случаях, а порой и действовать самостоятельно, пусть это и было несколько противозаконно — без сдачи официального экзамена и получения специальной лицензии я могла лечить только себя и свою семью.

Что было не удивительно.

А вот что меня удивляло больше всего, так это отсутствие больниц.

Ни одной на всю империю!

Наверное, это было закономерным развитием подобного общества. В нашем средневековье больницы тоже хоть и существовали, но не в той форме, что мы привыкли. Это были или комнаты при монастырях, где монахам полагалось ухаживать за больными — уж о достойном лечении речи тогда не шло. Или городские центры без особой специализации среди докторов, особенно наполнявшиеся в периоды эпидемий. Лучшие лекари что там, что здесь состояли в услужении при благородных домах — но были обязаны лечить и простых людей, ну а благородные маги-целители и вовсе жили только в больших городах во дворцах и пусть и занимались врачеванием, но исключительно конкретных семей без отрыва от своей собственной светской жизни.

— Но зачем нам лекарские дома? — удивился господин Эка, когда я задала этот вопрос. — Никто не будет там лежать — восстановление идет быстро, пусть дома и идет.

— А если нужно сделать операцию? Ну, влезть внутрь человека подправить там что-то? И таких людей несколько? Разве не удобно, если бы целитель находился в одном конкретном месте и делал свои вмешательства в чистоте, а не в захламленных комнатушках без света или в хлеву?

А что, у нас и такое бывало. На прошлой неделе мне и роды пришлось принимать в конюшне, и сопоставлять костные обломки в лесу.

Лекарь заинтересовался.

— А ведь действительно. И ездить никуда бы не пришлось — уж очень утомляют эти поездки и времени на них тратишь столько, что, порой, и не успеваешь к больному. Но… Не принято это, — сказал, как отрезал и занялся очередным порошком, который надо было смешивать с величайшей осторожностью.

Я улыбнулась. Угу, не принято. И больниц им не надо, и в специализации здесь не видят смысла, — хотя по мне так стоило бы — и шины на те же переломы не хотят накладывать, хотя и при магическом воздействии кости могли срастись неправильно, если их не закрепить — не за мгновение же они восстанавливались, даже у магов.

Впервые я подумала, что дай мне возможности, то я бы ввела новое «принято». Ведь в таких случаях что важно — запустить первую ласточку. И если она окажется успешной, то молва сама разнесет по империи информацию о нововведении и кто-то еще захочет попробовать.

Нет, я не была наивной, и понимала, что многие условия и понятия менялись десятилетиями, если не больше. Но каждое из них начиналось с маленького и незаметного шага.

А ведь если стать женой наследника…

Замерла на мгновение, а потом расхохоталась так громко, так что лекарь дернулся и сурово на меня посмотрел — пришлось прикусить губу и чуть ли не закрыть рот ладонью.

Однако. Да вы меркантильны, Станислава Сергеевна. Хотите замуж за властьимущего, чтобы больничку себе сделать?

Я покачала головой, продолжая улыбаться. Конечно, причиной это бы не стало, но вот приятным бонусом…

Тряхнула головой и вернулась к работе над порошками.

Прошло уже почти четыре цикла и я видела, как нервничал Теймар — нет, он не торопил меня, но бормотал что-то о нехороших слухах из столицы и что он не имеет права так поступать. И я понимала — благородный и верный подданный не только на словах, он очень переживал за происходящее.

А я… а я все больше влюблялась в новый, пусть и довольно суровый мир. И мне становилось не по себе от мысли, что мое бездействие ему как-то вредит.

К тому же, были еще причины, по которым я все чаще задумывалась, не стоит ли попробовать опять встретиться с принцем, правда, на моих условиях…

Снова тряхнула головой. Вот об этих причинах сейчас думать не стоит.

Что до решения, я пока не могла его принять.

И, похоже, кто-то свыше решил меня поторопить…

Этот сон начался уже привычно.

Гостиная принца была погружена во мрак. Тяжелые бархатные шторы изумрудного цвета — вроде бы неуместные, но странно идущие этому брутальному интерьеру — были раздвинуты; и свет Багровой луны выхватывал отдельные предметы мебели красноватым отливом. На латунных украшениях плясали игривые всполохи, страясь рассказать мне собственную историю, но я не обращала на них внимания.

Я уже знала, что означали открытые окна — Бежана в покоях не было.

И даже во сне испытала укол разочарования.