Чтение онлайн

Нет, всё же сороконожка размером с поезд — перебор, я оттащила девочку в простенок между окнами и зажмурилась.

— А нам всё равно, а нам всё равно… — дрожащим голосом пропела я. — Хоть боимся мы волка и совы…

Родители обожали «Бриллиантовую руку», вот в ней были хорошие, идеологически правильные приключения отдыхательного толка, я такие же хочу, а не этот… не такое, что цензурными словами не назовёшь.

А ещё повыше хочу, а не на первом этаже сидеть, пока во дворе монстры бегают. И даже не на втором. Осторожно выглянула в окно: из образовавшегося в газоне холма выползало что-то фиолетовое, склизкое и рогатое. Я икнула.

Заставила себя зажмуриться и вжалась в простенок: на пятый этаж хочу. А лучше на десятый — какой-нибудь неприступной крепости без окон, без дверей.

***

Браслет резко потяжелел, я пронёс порцию сильно фонивших хлопьев со столбика балдахина мимо пробирки. Выпрямился:

— Жена его где?

— Где ты был последнюю неделю? — Министр так и стоял у стены. — Во время прогулки в городском парке ящеров понесло, её ландо перевернулось, похороны были два дня назад.

Смутно припомнилось, что кто-то заходил, просил не запускать фейерверки из-за какого-то горя, но я был слишком пьян, чтобы понять, в чём дело.

— А остальные члены рода? Мужчины, незамужние женщины… Они же… — У меня дух захватило от этой мысли. — Получается, они больше не длоры?

— За ними отправлены отряды, их доставят в конспиративное загородное имение, где ты сможешь с ними пообщаться и исследовать.

— Меня шокирует твоё доверие. — Снова развернулся к столбику и снял скальпелем слой хлопьев. — Ты, вроде, считаешь меня слишком безалаберным.

— Это щекотливое дело, требующее не дюжих знаний, а возможно и экспериментов с источником. Несмотря на позор в Быкослове, ты — единственный глава рода, обладающий достаточными научными знаниями для проведения подобного исследования. И ты лично заинтересован в том, чтобы докопаться до истины и защитить других глав, включая себя, от подобных инцидентов.

— Трезвый, холодный расчёт — и я. — Закупорил пробирку и, сунув в карман, снова взялся за капсульный измеритель. — Как-то мы плохо сочетаемся.

— И, конечно, тебе надо имитировать существование в доме источника.

Чуть не выронил прибор из рук, а министр спокойно докончил:

— Даже если для этого потребуется делиться силой твоего собственного источника.

Развернулся к нему:

— Неужели сохранить тайну так важно? Разве не разумнее предупредить остальных об опасности.

На мгновение министр закатил глаза:

— Понимаю, ты далёк от политики, но не настолько же. Мы воюем, Лавентин, и безрезультатно воюем с Галлардией уже пять лет. Мы не можем позволить народу узнать, что главы рода настолько уязвимы, что магию может потерять вся семья. Это удар по нашей обороноспособности. Как ты предлагаешь держать врага на расстоянии, а колонии в Черундии в повиновении, если сильнейшие из сильнейших могут запросто погибнуть у себя дома, в собственной постели?

У него даже глаза заблестели — вот что значит прирождённый политик.

— Понял. — Повернулся к телу и протянул измеритель, капсулы прибора побледнели до серого: магический фон у него был совершенно обычным. — Где проведёте вскрытие?

— В особом отделе. Уже запросил спецтранспорт. Ты приглашён.

Отводя от тела измеритель, внимательно следил за изменением цвета в капсулах с реагентом:

— А ты знаешь, что в анатомическом театре Быкослова…

— …ты с верхней галереи вывернул содержимое своего желудка на труп, профессора и студентов нижних ярусов? Да, знаю. Тебе выдадут ведро.

У столбиков цвет реагента в капсулах снова потемнел, а через два шага от них высветлился до цвета нормального фона.

Через три шага цвет вновь потемнел. Через четыре с половиной шага высветлился. А когда я шёл от двери, зоны усиления и ослабления фона располагались на другом расстоянии друг от друга.

— Скажи… — задумчиво протянул я, — а у экспертов есть фотографические аппараты с магочуствительными пластинами?

— Везут из центральной лаборатории, он у нас один.

— Это хорошо… что везут.

Похоже, у них там совсем плохо с финансированием.

Жутко не люблю, когда посторонние в моей лаборатории хозяйничают, но ради такого важного дела, может, пригласить экспертов особого отдела к себе? И место преступления совсем близко…

Пол едва ощутимо содрогнулся, несколько хлопьев сорвались с балдахина, спланировали на тело и оплетавшие его корни.

Мы с министром переглянулись.

***

На улице раздался рёв.

«Да что там ещё?» — выглянула в окно.

Окна не было.

Лишь стена, обои которой светились, озаряя комнату «дневным» светом.

Потрогала стену: холодная и твёрдая.

Навернулись слёзы: да что за дом такой сумасшедший? То замуровывают, то… опять замуровывают. Сжав ладонь девочки, потащила её к двери… Коридор за ней оказался не тот, через который я пришла: окон не было, освещался он лампами без плафонов (как мой подъезд), и был в пять раз короче предыдущего. И двери были не фигурно резные пылесборники, а нормальные такие, гладкие, с прямыми гладкими ручками.

Я поняла.

На самом деле ничего этого не происходит.

Я просто не знаю как, не знаю откуда и непонятно зачем достала колёса…

Вот не надо было в прошлые выходные с племяшкой «Гарри Поттера» пересматривать с его говорящими портретами, своевольно перемещающимися лестницами, меняющим конфигурацию автобусом и прочей волшебностью. Ещё немного, и мне начнут мерещиться гиппогрифы, гримы и дементоры во главе с тем-кого-нельзя-называть.

Где-то за стеной опять громогласно взревели. От издавшего рёв даже в галлюцинации хотелось держаться подальше.

Пол завибрировал. Сначала мелко, едва ощутимо, потом осознала: землетрясение! Оно усиливалось, стены ходили ходуном. В комнате, где я нашла девочку, что-то звонко разбилось. Обхватив девочку, встала с ней в дверной проём: при землетрясениях это относительно безопасное место.

Дом заскрежетал.

«Только бы не упал. Держись, домик!»

Вибрирующие стены стонали, будто от боли. Казалось, дом сейчас треснет и развалится. Дрожание пола усиливалось, он пошёл волнами, словно был мягким. Коридор резко сплющился гармошкой, только дверные проёмы остались прежнего размера. Стены медленно разглаживались.