Жена из другого мира
Шрифт:
Не может быть.
— Кого ты нам призвал?! — Министр дёрнул меня за плечо.
Ноги ослабели, я рухнул на колени:
— Невероятно! Волшебно! Дом пошёл! Аа! Это же открытие века! Это революция в понимании сути родовой магии, это…
Насаженная на первую ногу многоножка извивалась, вторая нога дома, переставленная за ограду, проминала дорогу (ну да, чтобы грунт выдерживал такой вес, на конце ноги должно быть не сужение, а расширение — это же очевидно), дом отчаянно дёргал третью ногу, но она держалась в земле. Издав пронзительный вой, многоножка забилась в судорогах. Дом пошатнулся, третья нога сломилась посередине, точно колено, и расплющила бедную сверхпрочную многоножку.
Первая нога высвободилась из останков рассыпавшейся плоти («Ааа, зачем я в тестовый образец сразу добавил режим разрушения после уничтожения, мне же ни кусочка для исследования не останется!») и тоже шагнула за ограду. Вторая нога переступила к соседской ограде.
— Ну же, ну же, ещё немного, — взмолился я, поддерживая дом в его попытке обрести свободу от привязки к земельному участку. — Ещё шажок! Ты можешь!
— Сдурел? — Министр тряс меня за плечи. — Останови это!
От восхищения я не мог говорить, навернулись слёзы.
Вторая нога стала сильно проваливаться в грунт. Неужели там тоннель песочного рогача или естественная полость? Тогда земля точно не выдержит веса дома. Понимая, что это бессмысленно, я рванулся туда:
— Левее, левее ставь! — Срывая голос, кричал я, махал руками и подпрыгивал. — Левеее!
— Идиот! — Министр пытался оттащить меня назад.
Дом рвался вперёд, скрипел, но вторая нога глубоко увязла в земле и коленом упёрлась в ограду соседнего дома. Над соседским участком взвился розовый мерцающий щит, из щита вылезли аморфные призрачные щупальца и оттолкнули ногу и верхушку моего дома.
— Ух ты! — У меня вытаращились глаза. — Они так могут?!
— Да, — ошалело подтвердил министр.
Дёрнувшись из последних сил, мой дом запрокинулся навзничь, две свободные ноги вскинулись вверх, по ходу проломив стену, а третья исчезла под треугольной верхушкой.
И стало тихо. Только бешено стучало в висках сердце.
Я потрогал браслет: ни единой трещины по месту бывшей щели — жена жива.
— Значит так. — Министр указал пальцем на дом, несколько раз махнул, то ли грозя, то ли пытаясь скрыть дрожь руки. — Теперь твоя первоочередная задача — научиться объясняться с этими женщинами.
Хотел спросить, а как же песочный рогач, вдруг он тоже выбрался из стазис-раствора, но взгляд на министра выбил эту мысль из головы: такого ужаса в его глазах я ещё не видел.
— Ладно, научусь, — шёпотом пообещал я.
Министр толкнул меня к пролому в стене. Я оглянулся:
— Мне нужны документы по старинным заклинаниям. Понимаешь… — (Министр упорно толкал меня вперёд, приходилось делать шаг за шагом). — Я же не знаю её языка.
— Хоть картинками объясняйся! — рычал министр и толкал, толкал, толкал.
— Нет, пойми, раньше портальными узлами пользовались, общались с иномирянами. — Мне стало не по себе, хотя с чего бы вдруг: вроде жена у меня не буйная. — Как-то же язык их узнавали, а они — наш. Я даже, кажется, что-то когда-то видел в архивных документах, какое-то заклинание понимания…
— Тебе привезут все архивные документы научного собрания, любого музея, всё, что угодно! — Министр толкал меня добрых сорок метров до пролома в стене. — Только реши эту проблему.
Послышался цокот когтей, неожиданно звонкий в наступившей после падения дома тишине. Мы обернулись.
Шестёрка выкрашенных в чёрное хищных ящеров покачивала иссиня-чёрными перьями плюмажей. На пассажире резво катившегося ландо блестели длинные чёрные перья. Вместо нормальной заострённой шляпы покачивался гротескно расширенный кверху цилиндр.
— Только не он, — процедил министр.
Ящеры остановились.
— Уважаемые длоры! — широко улыбнулся длор Хлайкери Эрджинбрасский и в знак приветствия снял странную шляпу. — Вижу, у вас тут что-то интересное происходит.
Густо обведённые чёрным глаза хищно блестели в предвкушении сенсационного материала для его газеты, длинные чёрные перья в воротнике-стойке и на плече колыхались на ветру, но остриженные в каре чёрные волосы свисали неподвижными сосульками.
В ландо рядом с Хлайкери сидел бледный узколицый, как и он, мужчина в кепке и, то и дело бросая взгляды на нас с министром и на мой дом, быстро-быстро рисовал грифелем на прикреплённых к планшету листах. Газетный художник.
У министра слегка перекосило лицо: если бы обычный репортёр или художник явились на остров, их можно было бы вышвырнуть, но с длором и его личным гостем, сидящим в его транспортном средстве, так просто не поступишь.
Похоже, место на первой полосе в вечернем выпуске газеты мне обеспечено. Художник отложил первый набросок и взялся за второй.
Хлайкери спрыгнул с ландо и вытащил из багажника объёмный ящик.
— Только сегодня приобрёл, — Хлайкери извлёк из чехла блестевший новенькими деталями фотографический аппарат. — Даже не надеялся, что удастся так быстро его опробовать.
Министр снова прикрыл лицо рукой. Поглядывая на него, закусивший губу художник торопливо делал набросок.
Глава 11
А дальше что?
Оглядела стены и потолок треугольной комнаты, сплошь замощённые картиной «Крик» Мунка. Вопящие уродцы пялились со всех сторон так жутко, что девочка спрятала лицо у меня на плече. Я снова попробовала нащупать в обволакивающей нас субстанции пол — безрезультатно. Дверей не было.
Пожалуй, зря я треногу пожелала: надо было просить танк! А сейчас дом не реагировал на мои фантазии. Я пол хотела, а его не было, так и болтались посередине комнаты, как космонавты в невесомости. Я, конечно, хотела попробовать, какова она, эта невесомость, но не так же.
Снова оглядела кричащие в ужасе стены.
Мне бы дверь. Хоть маленькую. На такую роскошь, как лестница из этого сумасшедшего дома, я уже не надеялась.
***
— Так значит, виной всему — супруга иномирянка? — Глаза Хлайкери сверкали, он развёл руками с чёрными ногтями. — Весь этот развал устроила одна женщина? Я должен её видеть!