Жена из другого мира
Шрифт:
Осторожно вытащив кожаный конверт с металлическими уголками, я извлёк из него туго завёрнутую в бумагу пластину. Бечевкой к ней была примотана карточка с каллиграфической надписью:
«Руководство по вызову разумной формы родовой магии. Использовать только в случае крайней нужды. И да убережёт вас Фуфун Великий от искушений».
Отложив карточку, размотав бечевку и бумагу, обнаружил под ними плотный кожаный конверт с выжженной корявой надписью:
«Взывать к разуму родовой магии стоит с осторожностью и только в самой крайней, безвыходной ситуации. Если случай решаемый, немедленно убери это назад».
Под кожаным конвертом оказалась ткань с карточкой:
«Разумная форма опасна, соблюдайте осторожность. А лучше уберите это подальше и забудьте о желании воззвать к ней».
И снова в руках оказался кожаный конверт. На прикрученной к нему металлической пластинке было выгравировано:
«Опасно! Применять только при смертельной угрозе».
Ну, маме, вероятно, угрожает смертельная опасность, так что и этот конверт я снял. Там была ткань с вышивкой:
«Не делай этого».
Под ней бумажная обёртка с большими коричневыми буквами:
«Одумайся! Ритуал очень опасен. Отступись!»
Под ней, наконец, нашёл тонкую металлическую пластинку с выгравированной магической печатью.
Отрастив клык, надкусил палец и приложил кровоточащую ранку к центру узора, он наполнился зелёно-голубым светом…
Глава 19
Внутренности скрутило, стало нечем дышать. Казалось, магический знак вытягивает из меня силу и жизнь. Он раскинулся на весь потолок лаборатории, озарил её зелёно-голубым светом. Пол дрогнул, будто поверхность воды, эмбрионы и столы качнулись. На нём проступил большой ковёр с плетёными узорами. В центре вспучился пузырь, постепенно формируясь в софу и лежащую на ней женскую фигуру.
Дыхание перехватило, я восторженно следил, как вещество перетекает, наполняется светом, принимает окончательную форму.
Лежавшая в ворохе подушечек женщина шумно вдохнула и открыла глаза. Они сияли зелёно-голубым светом, но вскоре потухли, с ними угас и свет под потолком, погрузив всё в ненормальную белизну.
Тысячи вопросов слетались к языку и, устроив столпотворение, оставили меня немым. Я и не знал, что разумная форма нашей магии, так называемый родовой дух, принимает облик женщины.
Выдав пару нецензурных слов, родовая магия вытащила из-под подушки мундштук, вкрутила в него извлечённую оттуда же сигарету и, прикурив от вспыхнувшего на указательном пальце огонька, глубоко затянулась.
Я забыл, как дышать. Что магия грязно ругается и курит —
Ещё несколько раз затянувшись, магия косо посмотрела на меня сквозь дым:
— Зачем ты меня вытащил? И почему здесь всё белое?
Попробовал сказать, но в горле пересохло. Кашлянув, пояснил:
— Уважаемая родовая магия…
— Бабонтия Мулькура.
— Уважаемая Бабонтия Мулькура, — язык заплетался, я опёрся о столешницу, ища спокойствия в этом островке стабильности в меняющемся доме. Наверное, не стоило удивляться, что магия носила имя нашего рода. — Помогите найти мою маму. Она пропала, я не представляю, как её искать, но она старшая в роду, стоит у его истоков, а у вас, как у духа, возможностей больше.
Зевнув, Бабонтия Мулькура ответила:
— Ничем не могу помочь. Как только ты женился, она окончательно потеряла контрольную привязку ко мне. Можешь попробовать обратиться к родовому духу её нового мужа, но она слишком далеко в очерёдности раздачи, вряд ли её смогут отыскать по такой тонкой нити.
Колени ослабли, я рухнул в кресло.
Бабонтия Мулькура задумчиво наблюдала за мной сквозь струящуюся завесу дыма.
— И что мне делать? — растерянно спросил я.
Она пожала плечами:
— Не знаю, я не провидица.
— А что-нибудь посоветовать? Вы же такая…
— Только не говори «старая» или, того хуже, «древняя», а то вас молодых развелось, что кристаллу упасть негде.
— Я хотел сказать умная.
— Надо же, наконец, меня оценили с этой стороны. — Бабонтия Мулькура коротко затянулась. — Ладно, можешь считать, что экзамен ты сдал, я остаюсь.
— Спасибо.
— Всё равно возвращаться не хочется. — Она потянулась. — Как же давно не вылезала. А уж когда вылезала, то с такими идиотами сталкивалась, что и вспоминать не хочется.
В некотором шоке я продолжал её разглядывать. Бабонтия Мулькура казалась обычной женщиной. Если бы не видел, как она всплыла из пола по зову магической печати, то не поверил бы, что она родовой дух.
«Не о том думаю», — запустил пальцы в волосы. Исподлобья посмотрел на Бабонтию Мулькуру. На её ярких, чётко очерченных губах играла лёгкая улыбка, и она сбивала с толку.
— Вы можете что-нибудь посоветовать с поиском мамы? — снова попробовал я.
— Мне безусловно приятно твоё высокое мнение о моих способностях, но ещё раз напоминаю: я не провидица. Собственно, я понятия не имею, как исчезла твоя мать.