Чтение онлайн

Затем поставила ноутбук на табуретку возле кровати и усадила Лавентина рядом. Меня вдруг охватило волнение, сомнение в способности добиться желаемого результата.

А вдруг я в Лавентине ошиблась, как когда-то в Павле?

Вдохнув и выдохнув, начала:

— Я хочу объяснить, почему императору не стоит знать об оружии нашего мира.

И рассказала о том, что такое высокотехнологичная война.

С цифрами.

С описанием травм.

С показом роликов и фрагментов исторических фильмов и хроник.

Лавентин кивал, задавал вопросы, но выглядел… отстранёно. Сердце сжималось: неужели ему совершенно безразличны страдания других людей? Неужели надежда, что он не станет выспрашивать о земных военных разработках и даже поможет сделать так, чтобы император не прислал в мой мир шпионов, окажется тщетной?

Голос слабел, энтузиазм угасал. На застывшем лице Лавентина мерцал цветной свет экрана, где сменялись кадры документального фильма о применении бактериологического оружия.

Не выдержав, я захлопнула крышку.

Лавентин вздрогнул.

Помолчал.

— Знаешь, — он почесал затылок. — Мне кажется, ваш мир слишком опасен. И ещё тут много смертельных болезней, которых у нас нет. Сюда на самом деле нельзя путешествовать. Тебя и меня, по-хорошему, надо запереть на карантин.

Лавентин заглянул мне в лицо. Спокойный, задумчивый. Непредсказуемый.

— Оружие вашего мира очень разрушительно, но хуже того — бездумно, ему всё равно, солдат перед ним или младенец. Такое нельзя пропускать в наш мир, и я постараюсь этому помешать.

От сердца отлегло.

Пусть попадание к Лавентину не моя вина и произошло против воли, я не должна стоять в стороне, пуская на самотёк последствия контакта двух миров.

Теперь наконец выражение лица Лавентина стало обеспокоенным, он почесал затылок, потёр подбородок.

— Какие-нибудь проблемы с этим? — положила руку ему на плечо.

— Да, будут некоторые сложности… — Он снова почесал затылок. — Нам придётся скрыть то, что мы здесь были. Скажем, что проникнуть сюда в брачных браслетах в принципе невозможно. Я постараюсь сделать незаметную защиту, чтобы никто не мог войти в тоннель.

— А если прибор для перехода у тебя заберут и защиту снимут?

— Тогда остальное будет не в нашей власти. Но, подозреваю, сделать этого не смогут.

— Почему?

— Видишь ли, когда я предложил членам научного собрания открыть проход в другой мир, ни у кого не получилось. Они чётко следовали инструкции, но всё равно не смогли.

Осмыслила сказанное. Моргнула:

— Почему?

— Вероятно, это связано с тем, что магия их семей не такая древняя, как моя. Мой предок был одним из первых, кто получил родовую магию, а она связана с путешествиями между мирами. Возможно, у него были какие-то особые способности, а может, основатели первых родов позаботились о том, чтобы держать появление источников магии только в своих руках.

— То есть… — Я шумно вдохнула и откинулась на постель.

Получается, мне, так сказать, троекратно «повезло»: Лавентин пожелал такую аферу провернуть. Каким-то образом из трёх с половиной миллиардов женщин выбрало меня. Так он ещё оказался одним из немногих, кто способен открыть проход.

Так и в судьбу поверить можно.

— Хорошо, скажем, что здесь не были… Только вещи жалко.

— С этим как раз проблем нет: дома можешь ходить в них сколько угодно, все будут считать их порождением самого дома. Позже можно будет найти портных и модисток, которые скопируют покрой. Или вовсе объявить их пошитыми у нас по твоим рисункам и объяснениям.

— Я не умею рисовать.

— Об этом никто не знает.

— Ну да… Сколько времени у нас осталось?

— Часа два.

Я села.

— Ну что ж, давай объясним Павлу, что он должен ждать моего возвращения и не дёргаться.

— Да-да, помню, — кивнул Лавентин и тихо добавил. — А вообще идея с магическими жучками мне понравилась, надо будет реализовать.

Может с защитой своего мира от нашего оружия он и поможет, но технологический прогресс по полученной информации будет ускорять. Можно ли от учёного ожидать иного?

ногда что-то кажется ужасным, а потом кардинально меняешь мнение и даже хочешь этого. Это я не о стокгольмском синдроме, а о светящейся мембране, которая вытолкнула меня в мир Лавентина. Вот бы сейчас она появилась и прокатила нас с барахлом до нужной точки.

Но нет.

Мембраны не было и в помине, и мы перебежками таскали сумки с вещами. Мне доставались лёгкие и физподготовка у меня нормальная, но после насыщенного дня это таскание немного раздражало.

— Чуть-чуть осталось, — сказал Лавентин, ставя ношу посередине коридора.

Я с сомнением посмотрела вперёд. Ага, как же — ещё идти и идти! А он продолжил:

— Чем ближе к родному миру, тем больше приток магии, ещё немного, и я смогу понести все вещи.

— Опять превратишься в Халка?

— В кого?

— Это выдуманный герой, он, когда сильнее становится, зеленеет. Почти как ты в том доме.

— А… Я немного другой вариант имел в виду. Так трансформироваться не очень приятно, если честно.

— Догадываюсь.

***

Мысли путались. В голову укладывалась новая информация, в том числе о мозге и его электрических импульсах, что я обязательно расскажу изучающим возникновение чувств друзьям.

И то, что я сейчас думаю, как запоминаю — это ведь тоже электрические импульсы!

Даже немного жутко.

Но и восхитительно тоже.

А интересно, как импульсы выбирают, в какую сторону двигаться, точнее, какую часть мозга стимулировать? И химические процессы тоже. Например, у меня сейчас множество тем для обдумывания, как из них выбираются наиболее важные?

Почему эти крайне важные вещи мозг ранжировал так, а не иначе? Почему присвоил высокое значение информации об эмоциональных связях Саши с её миром?

Вроде эти данные не входят в сферу моих интересов. То есть мне, разумеется, легче от того, что я не оторвал Сашу от чего-то очень важного, и, похоже, её отсутствие не станет критичным для родных, но я должен отметить это как факт и к нему не возвращаться. А я возвращался.

Может, в своих выводах не уверен? Но Саша вживую пообщалась лишь с этим сомнительным мужем и попрощалась по телефону только с двумя людьми.