Чтение онлайн

Нет, он не может себе позволить выбраться к ней сейчас. Слишком много дел, слишком многое от него зависит. И слишком не вовремя объявился Релан со своими туманными предостережениями. Нет бы прямо сказать, что священники что-то затевают, и хотят отобрать треклятые рудники, нужно туману напустить. Впрочем, может это он из-за того, что передавал через Коринну.

Рэйнер выругался себе под нос еще раз, быстро собрал все те бумаги, которые сам же и уронил, и взял чистый лист пергамента. Строчки никак не хотели «ложиться», но он всё же вымучивал из себя слово за словом. Анне совершенно не понравится его ответ, это Рэй знал точно. Однако, понимал он и то, что его неслучившаяся жена не должна быть выше в списке приоритетов, чем та, с кем он брак всё-таки заключил. Независимо от причин, по которым он это сделал. Это было бы откровенно подло по отношению к Коринне, и выставило бы её в дурном свете. Если бы он поступил иначе.

А девочке и так не повезло дважды. Сначала от родной матери попасть к той, кому изменяли, чтобы Кори появилась на свет. А потом попасть в самый центр интриг, потеряв право на счастливый брак с кем-то, кто сумеет её оценить и полюбить. Увы, но Рэй не мог ей этого дать. При всём желании, которое, конечно, было, но разве сердцу прикажешь? Впрочем, у него были мысли, как сделать так, чтобы девочка урвала свой кусочек счастья, но это потом. После рождения первенца.

Пока же нужно было написать дорогой даэ де ла Лайона достаточно честное и твердое письмо, чтобы она не затаила обиду, и не лишила его своего общества на ближайшие несколько месяцев, как это обычно бывало. Горячая южанка!.. Переезд её семьи по-прежнему обсуждался при дворе всех пяти королевств, а сколько лет прошло…

Рэй вновь посмотрел на пустой лист бумаги, и на каплю чернил, что сорвалась с кончика пера, пока он задумчиво смотрел в бумагу, как в зеркало. Порвал листок на клочки, взял новый. И, наконец, заставил себя писать, как есть:

Дорогая Анна! Мудрость твоего теплого взгляда, что я чувствую через строки, всегда будет согревать меня, даже когда у тебя уже будут внуки и правнуки. Я никогда не осмелился бы оскорбить тебя, толкая на предательство, поэтому ни о какой измене никогда не могло быть и речи.

Но разговор или улыбка — не измена, верно? А значит, их ты можешь дарить, если того желает твоё несомненно щедрое сердце. Я рад, что ты хорошо отнеслась к Коринне, девочке и так досталось, и ей нужна любая поддержка, которую мы можем дать.

По этой же причине я вынужден отказать тебе во встрече. Это ранит моё сердце и терзает душу, но сейчас, увы, совсем не время, чтобы говорить лично. Я надеюсь, что и ты, и Его Высочество, согласитесь приехать на бал в честь годовщины нашей свадьбы, но до этого события я останусь с Кори.

Пиши мне, прошу тебя. Без острых строчек твоего почерка мир тускнеет, и краски утекают из него, словно вода из пальцев, стремительно и неотвратимо. Я очень скучаю, но тебе ли не знать, что долг для таких как мы превыше всего.

С любовью и грустью, навеки отдавший тебе сердце, Р.

Рэй постарался вложить в послание как можно больше терзавшей его грусти, надеясь, что его сердечная подруга будет милосердна. Но всё равно отрезал себе пути к отступлению, назвав год необходимым сроком, когда их общение будет только в переписке. Будет ли этого достаточно? Не попытается ли Анна перевернуть события? Этого он не знал, однако самое сложное дело было окончено, и Рэй мог приступить к другим.

Обычно он старался отправлять к Анне гонца, а не магического вестника — она не любила напоминаний о том, чего теперь лишена. Да и когда она умела творить волшебство, сил у неё было не в пример меньше, чем у самого Рэйнера, так что даже тогда он предпочитал лишний раз её не расстраивать. Но в этот раз важнее было поставить точку достаточно быстро, чтобы она не успела ничего предпринять. Поэтому птичка, сотканная из невесомого синего тумана, забрала у Рэйнера послание, и улетела в окно.

Ещё быстрее было бы через зеркало, но тогда придётся передавать послание третьим лицам, а этого не могли себе позволить они оба. И всё же, эту проблему он решил. Пусть временно, и пусть с потерями — хоть как-то. А вот что делать с предупреждением Релана…

Понятно, что: внять, предпринять все возможные и невозможные меры защиты, начать дискредитацию нынешнего Первосвященника, из-за которого собственно и все проблемы. Цели-то были, а вот средств у него особенно и не наблюдалось. И это не только удручало Рэйнера, но ещё и мешало жить. Нутром он чуял, что где-то в верхах творится заговор, но кто к нему причастен? Кому это выгодно, кроме церкви Светлейшего?

Ясно одно: первой мишенью станет он сам. Как там Кори говорила? «Ты даже вслух поминаешь не нашего бога, а драконьих, и всё ещё не за решёткой!» Девочка-то просто от гнева и расстройства сорвалась на нём, но вложить ей это в голову мог только один человек. И этот человек, точнее даже «эта дама», очень настроена на то, чтобы маги и магия отошли на второй план, а лучше и вовсе исчезли.

Эгоистичной дуре невдомёк, что такое решение сделает Даланну, да и Ройс тоже, уязвимыми к внешним врагам, которые до подобной глупости не додумались. А противовеса для магии, чего-то столь же сильного, ни у кого пока еще нет. Если бы она пошла по пути поиска чего-то, что могло бы перевернуть игровую доску, это можно было бы пережить. Но для этого ей стоило бы оказаться значительно умнее и дальновиднее. А ни ума, ни дальновидности в матушке Коринны не наблюдалось, по крайней мере на взгляд Рэйнера, и исходя из того, что он знал о ней и её связях при дворе.

Виски отчаянно ныли, как будто голову раскалывала неразрешимая загадка, словно чары, направленные прямо в многострадальный череп. Рэй снова подобрал сброшенные со стола бумаги, и сложил письма аккуратной стопкой. Затем распределил по степени важности адресатов. То, на что надо отвечать сразу — убрал в отдельную стопку. Остальное могло подождать, а кое-что он и вовсе выбросил, не читая. Среди писем, с которыми нужно было разобраться немедленно, он насчитал пять штук. От Его Величества, от Чезаре, от незабвенного младшего братца, от контакта среди священников, и… от дорогих новых родственничков, будь они трижды неладны. Со всем этим ждать не следовало, потому что иначе неприятностей будет больше, чем удовольствия от отложенной головной боли, притом больше многократно. Начать Рэй решил с письма Чезаре, тот по крайней мере точно не был ему врагом, хоть и считался послом Ортана. Формально куда пошлют — туда этот посол и отправится с дипломатической миссией, но на деле он как-то умудрялся шататься именно там, где сам хотел. Что порою было чрезвычайно полезно. Например, сейчас. Рэйнер вчитался в мелкий, но при этом на удивление понятный почерк давнего друга-недруга:

Мне нечего поведать насчёт вашей странной Церкви Светлейшего. Тебе хорошо известно, что по их меркам я язычник дважды. Однако отмечаю, что последнее время происходит нечто, у чего я наблюдаю тревожные закономерности.

Следи за руками, Рэйнер. Сначала наша война — кстати, вполне способная прийти и к вам, так что жди меня в ближайшее время с дипломатической миссией. Потом неприятности Релана, чьи масштабы, если верить моим источникам, в ближайшее же время норовят перейти из категории «неприятное недоразумение» в категорию «огромные проблемы», и как бы мне не пришлось влезть в это целиком.

Теперь твои рудники. Если начнутся погромы, посвященные страстной нелюбви к чрезмерно острым ушам, я бы рекомендовал тебе брать свою новоиспеченную супругу и уносить из Соцветия ноги. Но зная тебя, ты влезешь в это даже несмотря на то, что твои уши вполне круглы, да и родную Даланну оставить никак не сможешь.

Понимаю. Моя преданность измеряется иначе, но понимаю. Поэтому посоветую собирать союзников уже сейчас, и не цепляться слишком за принципы прошлых дней. Она говорит: грядёт большая жатва, но жатва несправедливая, и мы должны её остановить. Этот урожай на полях из-за людей, которых и самих стоило бы жать.