Чтение онлайн

— Спасибо, Аль. Мне важно, что ты за меня рад, — конечно, если его и огорчали наши отношения с его матерью и нашим общим отцом, то это было совсем не главной причиной его настроения.

Но он, будучи отцовским наследником, приехал на мою свадьбу. И не поддержал этот бойкот, который отец заставил семью объявить мне. Так что он имел право на любые свои секреты. Тем более, что Грегер приехать не смог, что меня немного огорчало. Второй брат служил на границе, но я все равно самую малость надеялась. Просто потому что всегда хочется верить в чудо. Впрочем, после танца Алю всё равно надо было уезжать. Но хорошо, что он был.

А потом со мной танцевали люди, которых я и вовсе не знала. Я бесконечно здоровалась, слушала чужие имена и титулы, вежливо говорила о своей радости, о природе да о погоде, и старалась не замечать, насколько гудят с непривычки ноги. И слова Релана почти вылетели из головы, настолько хотелось просто лечь и не вставать хотя бы до утра.

Но всё когда-нибудь заканчивается, закончилась и пытка свадьбой. Гости один за другим покидали поместье, слуги убирали тарелки и бокалы, к чьему содержимому я так толком и не успела притронуться. И всё вокруг постепенно пустело, а это означало, что мы остаёмся в относительном одиночестве. И что бы там ни было с брачной ночью, я не чувствовала себя в силах узнавать что-то новое. Кажется, отказывать мужьям в пожеланиях в постели нельзя? Но чего они вообще хотят? В чем заключается это загадочное любовное томление? Ведь не в том же, что я смотрю на Рэя, и думаю о том, как хочется коснуться его губ или погладить по щеке?

Я видела пару раз, как пухлые губы симпатичных служанок становятся еще пухлее, когда они прибегают со свиданий с братьями. Я могла предположить, что в постели полагается раздеваться. Если, конечно, муж не следовал построчно всем заветам Светлейшего — но такие были заметны, и сходились в пары лишь среди своих. Истинно верующих, как они говорили.

Но в целом… в целом эта сторона жизни оставалась для меня загадкой. В романах всё слишком иносказательно, я понятия не имела, где у меня должны быть бутоны и лепестки. Не матушку же было спрашивать, в самом деле! Хотя будь она настоящей матерью, или хотя бы относись ко мне чуть более тепло, она и должна была бы всё это рассказать. Наверное. Откуда-то же об этом узнают? В книгах — от матерей, а в реальности, видимо, могли и сразу рядом с супругом.

Интересно, можно ли будет попросить Рэя повременить с этим, или так нельзя? Мне даже спросить некого, кроме его самого, и это настолько неловко, что хочется спрятаться. Только в пока незнакомом поместье Геллерхольцев — негде, я же банально заблужусь. И никого из слуг пока тоже не знаю. Слишком стремительная свадьба, слишком неожиданная. Слишком… всё. И мне, наверное, повезло, что я восхищалась мужем, всегда хотела быть рядом с ним. А тем, кто не хотел?..

Впрочем, тонуть слишком долго в себе не стоило в любом случае. Все расходились, и я как хозяйка должна была вежливо прощаться с гостями. Я это и делала, но не могу быть уверена, что правильно запомнила все имена. Их было слишком много. То ли Рэй был общительнее отца, то ли сказывалось то, что его любили больше. А может проблема была в том, что матушка брала меня только туда, куда не могла не взять без пересудов.

Как бы то ни было, мы, наконец, остались одни. Зал опустел, сразу оказавшись огромным, я замерла на его пороге, всматриваясь в дорогой узорный паркет, и не решаясь поднять глаза на супруга. Но Рэйнер, казалось, чувствовал себя совершенно нормально. Его ничего не смущало. Он объявил:

— Ну что ж… раз обязательное мероприятие закончилось, предлагаю нормально поесть и поговорить. Кори, ты даже не пила толком, и наверняка голодна. Я прав?

Я поежилась. Неужели так заметно? Или для него это просто нормально — следить за состоянием домочадцев? Мне не с чем было сравнить, но матушка обязательно разозлилась бы, что я веду себя так, словно меня в её доме обижают, и позорю её имя. Я невольно втянула голову в плечи и тихо сказала:

— Всё хорошо, не нужно беспокойства обо мне. Я просто… — хотела сказать, что аппетита не было, но Рэй перебил.

— Ты просто не ела с самого утра, — в голосе впервые послышалось что-то похожее на раздражение. Ну да, я даже его раздражаю. — Нет, так не пойдёт. В моём доме никто голодать не будет. И героически пытаться не доставлять неудобств не будет тоже. Я надеюсь, тебе вполне подойдёт скромный ужин на кухне, потому что накрывать стол полноценно уже поздно, но пока я не увижу, что ты нормально поела — обсуждать ничего не буду.

Я так и не поняла, какая ему разница, ела я или нет, но на всякий случай кивнула. Рэй как-то тяжело вздохнул, и подозвал жестом незнакомого мне мальчишку-слугу:

— Передай, пожалуйста, Йонне, что мы с Коринной скоро придём в её владения. Девочка совсем не ела, на неё смотреть страшно, — и снова вздохнул.

Мальчишка радостно закивал, сдувая с лица светлые пряди, и умчался куда-то вглубь поместья. Рэй взял меня за руку, и осторожно потянул в ту же сторону, куда удалялся громкий топот. Матушка за такое поведение приказала бы его выпороть, а Рэйнер, казалось, даже не обратил внимания. Или его вполне устраивало, что слуги бегают по его дому, как по двору? Я ничего уже не понимала. Но очень надеялась, что там, куда он меня притащит, можно будет немного посидеть. Словно прочитав мои мысли, новоиспечённый муж сказал:

— Я понимаю, ты очень устала, но здесь будут убираться. Так что прежде чем удастся посидеть и вытянуть ноги, нужно будет еще немного пройтись. Справишься?

Кажется, легендарной ментальной магией он не владел. Выходит, просто сам подумал, каково мне. Я не очень понимала, зачем ему это нужно, но ответила:

— Да, всё в порядке. Спасибо.

Повисла какая-то неловкая тишина, в которой он кидал на меня обеспокоенные взгляды, но это не помешало Рэйнеру и в самом деле притащить меня на кухню. А там меня с порога сразил невероятно аппетитный запах чего-то мясного, то ли бульона, то ли похлёбки. Желудок некрасиво заурчал, и супруг покачал головой. Но спустя каких-то несколько мгновений мы оказались там, где в родном доме мне всегда категорически запрещалось быть.

Я окунулась в какую-то совсем непривычную атмосферу. Вокруг сновали такие же юные, как давешний мальчишка, слуги в белых передниках, что-то стучало, скворчало и вкусно пахло. У противоположной стены весело потрескивал очаг, а в печи явно что-то запекалось. Наверху сушились травы, и запах чего-то заморского щекотал нос. А над большим котлом с каким-то варевом стояла и помешивала его полная низенькая женщина в странной шапочке, прикрывающей волосы. И в углу явно нас дожидался низенький столик, возле которого стояло по обе стороны две скамьи. Но вместо того, чтобы спросить, куда сесть, или хотя бы начать какой-то нейтральный разговор, я выпалила:

— Рэйнер, а ты знаешь, кто такой Релан?

Муж побледнел, разом растеряв всю свою обеспокоенность, да и внутренний свет тоже. Кажется, я опять ляпнула что-то очень не то, и даже на новом месте начну очень плохо.

Супруг развернулся ко мне всем корпусом, застыв на пороге кухни. Прочитать по его лицу у меня решительно не получалось. Может, он был зол, может, озадачен, а может дело было в чём-то еще. Но в одном я не сомневалась: я сказала нечто, что ему не понравилось. Так что с самого начала умудрилась настроить его против себя. От этого даже плакать захотелось, но под крылом у матушки я хорошо научилась сдерживать такие порывы. Она замечала даже неуместный блеск глаз, и всегда использовала мои слабости против меня. Рэю я этого не позволю. Хотя бы попробую!

— Кори, дорогая, — наконец, удивительно мягким тоном начал он. Я втянула голову в плечи, ожидая, что будет дальше. — Да не пугайся же ты, я ничего тебе не сделаю! — теперь голос был раздраженным, и, признаться, я понятия не имела, как реагировать. Просто ждала, что он скажет дальше.

— Просто скажи мне, пожалуйста, откуда это имя знаешь ты, — закончил он.

Вроде бы ничего страшного? Я же могу просто рассказать ему правду, да? Сложный вопрос, на такие в моей жизни никогда нет верного ответа. Но я решила попробовать: