Чтение онлайн

Не обещаю помощи, но информацию продолжу присылать. Возможно, появление нас с Леа что-то прояснит.

Как и всегда, не было ни подписи, ни приветствия и прощания. В личной переписке Чезаре пренебрегал любыми опознавательными знаками. Подделать его корреспонденцию такого рода мог бы разве что гений, так что он мог писать прямо, но при этом в своём обычном стиле. Рэю хотелось прошипеть: «Ещё один любитель загадок!», но правда была в том, что это совершенно обычная манера общения одного конкретного полуэльфа. Он и с королями говорил так, что те путались в словах, как мухи в паутине.

По крайней мере, теперь у него был в рукаве один козырь. Ко двору прибудет дипломатическая миссия, и, если учесть военное положение, вероятнее всего прибудет порталом, и без должного сопровождения. Скорее всего будут просить помощи в войне с горными варварами, и упирать на то, что если с этим бедствием не справятся по южную сторону Пятицветных Пиков, то прежде, чем захватчики пойдут дальше, они обязательно спустятся со своих гор с другой стороны. Это даже чистая правда, только вероятность, что Его Величество прислушается к предостережению, не очень велика. Последнее время он совсем плох, и ладно бы только у Даланны… остальное Соцветие тоже внушает определённые опасения по этой части.

Ответное письмо для Чезаре было лаконичным:

Постараюсь учесть. Жду. Спасибо. Р.

Тот факт, что ему не нужно подписывать эти письма официально, даже радовал. Слишком много у южан имён, а ведь и титулы никто не отменял… впрочем, это всё, что его нынче радовало. Рэйнер долго колебался, думая, за какое послание взяться. То ли за королевское, то ли за «родственное». Оба ему в равной степени не нравились, оба стоило прочесть и отправить ответ как можно быстрее. Но глотать эти горькие микстуры следом друг за другом без какого бы то ни было перерыва Рэй не мог, просто не получалось. Вздохнув, он решил, что Его Величество может еще немного подождать. Будь там что-то срочное, его бы уже вызвали на высочайшую аудиенцию, а если Олдарик Третий отделался корреспонденций, значит время терпит.

Письмо оказалось не от отца, а от матушки Коринны, как ту называла сама девочка. Рэйнер не представлял, почему супруга называет эту женщину матерью, хотя та никогда ею не была, и этот факт общеизвестен. Если бы у них были тёплые и трепетные отношения, он бы понял, но совсем посторонним было очевидно: всё вовсе не так. И тем не менее, эта женщина писала. И не Кори, а ему. Наверное, кто-то вроде Чезаре испытывал бы любопытство, смешанное с презрением, сам же Рэй уже глядя на дорогую белую бумагу ощущал, как сдавливает виски. Что-то здесь было не так, он буквально чувствовал тень за своей спиной, хотя там никого, конечно, не было.

Ваша Светлость Рэйнер фир Геллерхольц!

Я выражаю бесконечное счастье, что вы отныне — часть нашей большой и дружной семьи! Однако, я почти не успела поговорить с вами, или с моей дорогой Кори во время свадьбы. А теперь, когда я пытаюсь согласовать визит к вам, мои гонцы возвращаются ни с чем.

Почему же с ними не выходит поговорить хоть кто-нибудь выше рангом, чем безликая прислуга? Хоть бы и ваш личный помощник, коий у вас наверняка имеется. Разве не может страдающее материнское сердце убедиться в том, что с дорогим ему ребёнком всё в порядке? Узнать, как бедняжка себя чувствует после брачной ночи? Ведь это такое серьёзное впечатление для юной девушки!

Кто, как не мать поможет и утешит? Дорогой Рэй, я уверена, вы не жестоки. Вы не будете разлучать мать и дочь. Так позвольте же нам встретиться, молю вас! Жду в ответном письме время и дату, когда я смогу прибыть с визитом.

Ваша любящая тёща, Белинда фир Ройс, сердце Даланны, душа Ройса, герцогиня Фалесская.

Уже обожаемая родственница представилась почти полным именем и титулом. Не хватало всего-то пары строк. Что, если переводить с дипломатического на ройсет*, означало: «Только попробуй пойти против меня, пожалеешь, родственничек». И если бы не почти неприкрытая угроза, он бы попробовал держать нейтралитет. Хотя бы ради того, чтобы не усугублять политические волнения. Но непробиваемая уверенность, с которой змея требовала предоставить жертву на алтарь, вызывала у Рэйнера слишком противоречивые эмоции. Он задыхался от желания положить ей руки на горло и медленно, с чувством сдавливать его, пока Белинда Алгайская не перестанет дышать. Такие яркие чувства стоили капельки честности. Поэтому Рэй ответил ровно так, как хотел:

Ваше Высочество, сиятельная герцогиня!

По воле Светлейшего женщина рождена для служения мужу, и более ни для чего. Поэтому я могу удовлетворить вашу просьбу, только если о ней меня попросит подлинный хозяин дома и ваш супруг. И только если супруг и владетель Коринны, то есть я сам, буду готов к появлению в доме высокородной праведной дамы.

Я — не готов, и как женщина, вы должны понимать, что это означает. Лат Вистан ли ваш духовник? Впрочем, не утруждайте себя, я уточню в церкви и передам свою просьбу.

Мой дом закрыт для посещений, порочащих дамскую честь и репутацию.

С наилучшими пожеланиями, любящий зять, Рэйнер Асгейр Вальгард фир Геллерхольц дар Браттен де ла Марен, герцог Геллерхольц, Защитник Ройса, Меч Короля, Медная Рукоять Севера, из рода Геллерхольцев, ведущего своё начало от Вестмара Завоевателя.

Когда-то эту карту разыгрывала сама Белинда, закрыв Коринне любую возможность общения за пределами отчего дома. И хотя незаконнорожденная дочь принца соседней страны и её проблемы не должны были никак волновать юного паренька, которым он был, когда впервые увидел эти потухшие глаза, а всё же его это задело. Отец, пожалуй, даже слишком потворствовал увлечению Рэя драконьей культурой, а у драконов оба супруга всегда были равны. Как и у всех, кто поклонялся их богам, или хотя бы дал врасти их обычаям в свои достаточно сильно.

И глаза тех девушек, кто жил в Империи, никогда не смотрели так, как голубые глаза Кори. Будь у них всё иначе, она могла бы взрослеть в семье матери, кем бы та ни была. И тогда быть может, он мог бы забыть с ней Анну. Даже несмотря на то, что Коринна была молода. Но не тогда, когда брак напоминает нечто среднее между монастырём и патронажем старшего родственника. И её явная влюбленность только мешала. С другой стороны, в кого ещё ей было влюбляться? Лишь в того, кто хоть иногда бывал рядом и пытался порадовать. Сам виноват.

Но вины Белинды было больше. Могла бы не принимать бастарда, потребовать от супруга, чтобы он отослал девчонку в дальнее поместье. Так нет же. Заставила называть себя матушкой! Какие могут быть сомнения, что это её идея? Перед глазами Рэйнера встала картина какого-то моряка, который со злости сплюнул прямо на палубу. Хотелось сделать также, но не получалось физически. Так что он просто медленно, кусочек за кусочком, порвал письмо стервозной престарелой принцессы, и одним коротким импульсом энергии сжёг все его клочки. Так быстро, что они за мгновение осыпались пеплом. А другая птичка, на сей раз медно-рыжая, а не синяя, понесла письмо дорогой родственнице.

Сунув нос в послание брата, Рэй с облегчением вздохнул. У дурня всё было в порядке, и он просто хотел пообщаться и хвастался успехами. Донесений о срывах тоже не было, так что он просто рассказал, что поменялось в его жизни, и попросил не обижать Коринну при знакомстве. Не то, чтобы Хьярти был склонен вредить кому угодно просто так, но его чувство юмора порой выводило из себя и его самого. Как отреагирует девушка с прошлым его жены — Оххрос её знает. Лучше остеречься.