Чтение онлайн

— Ты должна их отстирать в руки… — заикнулась мачеха, видимо повторяя загодя приготовленный текст.

— Сама отстираешь.

— Да как ты смеешь!

— Я — хозяйка этого дома! Я — госпожа Фрейзер. А ты — всего лишь приживалка, которая живет тут из милости, — я поднялась, холодно глядя в ее зеленые глаза и буром пошла на обомлевшую мачеху, выталкивая ее за дверь. — А сейчас выметайся, и не смей меня беспокоить по пустякам. Пошла вон из моей комнаты! И мусор свой прибери.

Ногами я легко пнула испачканные платья вслед за ней, в коридор.

И пусть я отчаянно блефовала — ведь сам Грэм, хозяин дома, в грош меня не ставил.

Но это испуганное затравленное выражение ее глаз стоило этого блефа.

— Прислать ко мне Присси! — напоследок велела.

— Присси нет!

— Уволилась!

— Нету Присси!

Я посмотрела на притихших слуг ласковым взглядом и зловеще ухмыльнулась:

— А если найду?

Будучи готовой закошмарить слуг и наглую самоуверенную бабенку — мою мачеху, я уперла руки в бока, но внезапно почувствовала приступ головокружения.

Черт, не пойму, что это, но вдруг побочка после комы и переселения моей души?

Стремясь, чтобы меня не увидели слабой, я прикрикнула на слуг и вытолкала всех за дверь.

Благо, Амара была настолько шокирована моим выступлением, что не решилась продолжать скандал.

Я подошла к окну и жадно глотнула свежего морского воздуха.

Голова закружилась еще сильнее.

Прижала пальцы к вискам и вдруг услышала какой-то мелодичный звук.

Он был таким приятным, расслабляющим и нежным, что я упала на постель Виолы и погрузилась в него, точно в ласково набежавшую морскую волну.

Веки стали совсем тяжелыми — через минуту я уже спала и видела дивный, странный, сладкий сон про…

Грэм

— Твоя жена вышла из комы? Дружище, да ты серьезно? Поверить не могу — разыгрываешь меня, не иначе!

Мой хороший друг и сослуживец, капитан Фридрих Баббинг от удивления залпом осушил свой бокал-тюльпан, и даже не поморщился.

— Не веришь — можешь полюбоваться, — я повернулся боком, чтобы друг мог полюбоваться тремя царапинами на моей щеке, похожими на след от когтей разъяренной кошки.

Врачеватель хорошенько их залечил, к исходу дня они должны были исчезнуть, но сам факт!

Она не хотела близости! Она меня оцарапала!

Эта дура, всегда послушно раздвигающая передо мной ноги и преданно смотрящая мне в рот, вдруг почему-то отвергла меня с невиданной доселе яростью.

Словно это было не игрой, а всерьез…

Мы с Фридрихом сидели на третьем этаже открытой веранды самой лучшей портовой таверны, откуда открывался вид на весь порт. В основном заведения в порту не особо притязательные, но эта таверна была почти на уровне ресторана — здесь собирался высший офицерский состав морского управления.

Я молчал, любуясь силуэтами кораблей, пришвартованных в порту. Мой фрегат «Отважный», выделялся среди них своими четкими линиями, своей красотой и белоснежными парусами, которые заходящее солнце окрашивало в нежно-розовый.

Самый маневренный, самый быстроходный, несмотря на свою величину — во всей Селендории было не сыскать второго такого корабля.

— С ума сойти, ты же у нас любишь покорных девчуль, а твоя жена расцарапала тебе физиономию, как дикая кошка! — хохотнул Баббинг. — И что же ты теперь собираешься делать?

— Усмирять, — жестко ответил я и осушил свой бокал. — Иначе мне от нее не избавиться.

Сразу же заныл застарелый шрам, полученный в детстве, когда мне было девять. Очень хотелось прикоснуться к нему, потереть пальцами, но я не стал.

Этот шрам, нанесенный очень сильной магией, нельзя было залечить, убрать при помощи врачевателей, как те царапины, оставленные Виолой.

Но даже, если бы я мог, то не стал этого делать.

Я должен был помнить, что тогда, много лет назад, я был виноват сам.

Во всем виноват сам.

Но это не отменяет того, что Виола Шатопер, дочь этого ушлого капитанишки Шатопера — мерзкая, тупая и расчетливая тварь.

Когда я узнал, что за спасение моего отца из плена, Шатопер потребовал, чтоб я женился на этой переделанной, да еще и поставил условие в виде ребенка, то был готов убить всех троих — и отца, и Шатопера и его дочурку Виолу.

Чего я хотел меньше всего на свете — так это возвращения своего отца, адмирала Фрейзера.

По правде сказать, я уже с радостью пил за упокой его души и то, чтобы океан не стал ему мягкими волнами, когда этот Шатопер предпринял отчаянную вылазку на остров Мако, где морелюды держали моего папашу и готовились его казнить.

Уж на что ненавижу русалов, но за это их можно было похвалить.

Благо, на обратном пути разразилась буря, корвет Шатопера попал в крушение, после которого оба подонка пошли на дно.

Ньёрд все-таки прибрал моего отца, и хитрого капитана с ним заодно.

Но обет отца о нашей с Виолой свадьбе был уже дан и магически скреплен.

Непреложный обет, нарушение которого грозило страшными последствиями не только мне, но и всему роду Фрейзеров, включая моих будущих детей.

Которых я собирался завести вовсе не с Виолой.

— По-моему, ты слишком суров к своей жене, — вставил Баббинг. — Она же просто глупышка, такая нелепая к тому же после всех ее косметий. Но уж никак не всемирное зло! К тому же она столько пережила — выпала с балкона, впала в кому, а теперь очнулась. Может, стоит ее пожалеть?

С Баббингом мы познакомились во время учебы в Морской академии и подружились крепко-накрепко. Но даже ему я не рассказывал, откуда у меня этот шрам на лице.

До сих пор не могу вспоминать ту проклятую ночь.

— Идиотка не заслуживает ни жалости, ни снисхождения, — бросил я. — Благословен будет тот день, когда я смогу вышвырнуть ее из своей жизни и никогда больше не видеть.

Друг был в курсе всех подробностей обета и тяжело вздохнул:

— Вот только перед этим она родит тебе ребенка. Что ты будешь делать с ним, Грэм?

— Отошлю в Сьерра-холл, свое дальнее имение, пусть растет там и воспитывается как должно, — равнодушно проговорил я. — Все равно эта тупица физически не способна произвести на свет настоящего наследника. Зато после этого я буду свободен и смогу, наконец, начать нормальную жизнь.