Чтение онлайн

— Твою ж за ногу… — громко выругалась я.

Предчувствие оказалось верным.

Чудотворец Лазурий не убрал ни моих пельмешек-губ, ни большущего бюста.

Зато у меня начисто исчезли брови, а линия роста волос поднялась чуть выше, словно ее выбрили.

Невозможно было сделать искусственный облик Виолы еще ужаснее.

Но у чудотворца Лазурия это получилось!

— Что ты натворил? Что ты, черт побери, натворил?

— Как что? Последняя столичная мода! Бровки и верх лба полностью лишают лишних волос и….

— Это ужасно! Отвратительно и просто никуда не годится!

— Сама царица Сарская так ходит…

Меня охватила просто дикая злоба.

— Мне плевать на царицу! Я сказала — убрать руны! Стереть! Я четко это сказала. Стереть, а не рисовать новые!

— Но… Это же великолепно, — ужаснулся моей реакции чудотворец Лазурий и, чуть не плача, спросил. — Ты не потешаешься надо мной? Тебе правда не нравится моя косметия? Что с тобой произошло, Ви? Я тебя не узнаю! Почему ты не говоришь «иу»?

Вне себя от ярости, я схватила горшочек с его волшебной краской, и уже было хотела плеснуть ему в лицо, а потом устроить в этой пещере нехилый такой погром…

Но остановилась.

Он действительно искренне недоумевал, что сделал не так и расстроился прям до слез. Лазурий по-настоящему верил, что это красиво.

Друг Виолы, такой же бестолковый, как и она сама…

Нет уж, это я виновата.

Нужно было сразу заподозрить неладное и не ложиться под его кисть.

Очень хочется сорвать на этом глупом парнишке злость, но я не стану.

К тому же, я не дикарка какая-то, чтоб тут все громить — ещё влетишь на компенсацию ущерба и прослывешь истеричкой.

Попробуем решить вопрос цивилизованно.

— Хочу поговорить с администр… Ой, с хозяином клиники. В общем, кто тут у вас главный?

— Дорогая моя Ви, но зачем? Неужели ты действительно хочешь стереть руны и снова стать ничем не примечательной серой мышкой? — Лазурий в ужасе приложил ладони к щекам, как на знаменитой картине Мунка.

— Зови хозяина.

— Но хозяйка в отъезде…

— Значит, другого чудотворца. Нормального.

— А я, значит, ненормальный?

Какое-то время ушло на препирательства с до глубины души оскорбленным Лазурием, после чего ко мне явился, наконец, другой чудотворец, который вызвал больше доверия.

По крайней мере, ничего в нем не вызывало подозрений, что он сам злоупотребляет рунами красоты.

Это был благообразный мужчина лет сорока в золотых очках, с усами и бородкой, который почему-то здорово напоминал Антона Чехова.

Как раз, наверное, этой своей бородкой.

— Ради Ньерда, простите Лазурия, леди Фрейзер. Я — Канефрон, и отныне я стану вашим постоянным чудотворцем, — с порога начал Чехов. — Вы не раз прибегали к услугам Лазурия и сами знаете, что он слишком увлечен своей работой. За ошибку он будет очень строго наказан, не сомневайтесь. Меня уже посвятили в суть проблемы. Значит, вы хотите стереть руны красоты со своего тела?

— Хочу.

— Какие-то определенные?

— Все до одной!

— Могу ли я поинтересоваться, чем вызвана столь резкая смена… хм… приоритетов? Не поймите меня неправильно, просто вы всегда были заядлой клиенткой нашей клиники и сторонницей косметий, и тут…

— Дело в том, что недавно я пережила серьезную травму. Упала с балкона, ударилась головой, и месяц пролежала в коме. Это полностью сменило мои жизненные ориентиры. Я, можно сказать, переродилась.

— Что ж, тогда, как говорится, вопросов больше не имею. Приступим! — сказал Канефрон, тем самым вызвав во мне бурную радость.

Этот дядечка явно выглядит намного адекватнее, чем Лазурий.

Неужели я наконец-то стану нормальной, человеческой девушкой, естественной?

Так интересно, как Виола выглядела до всех этих многочисленных косметий!

В любом случае, как бы не выглядела, и какую б заурядную внешность не имела, это намного лучше выступающих скул, вывернутых губ-вареников и диких черных ресниц-щеток! А уж про розовую радужку глаз со зрачками-сердечками, как из аниме, вообще молчу…

Канефрон отвел меня в другую пещеру, где находилась одна единственная, не побоюсь этого слова, душевая кабинка.

А может, кабина для солярия?

Во всяком случае, как по-другому назвать эту штуку я не знала. Она действительно была похожа на душевую, но только с позолотой и стенками из прозрачного хрусталя, который так же, как и алтарь, был испещрен сложными рунами.

Она блестела и переливалась — я даже увидела вделанные в золото драгоценные камни.

— Вы уверены, что тут стираются руны, а накладываются? — на всякий случай уточнила.

— Не беспокойтесь, леди Фрейзер, это действительно камера стирания рун.

Когда оказалась внутри кабинки, вспыхнул яркий свет и на меня хлынул поток не воды, а очищающей магии, которая мягко смывала руны.

Теперь я наконец-то чувствовала, что все идет, как надо!

Сейчас я стану той, кем и должна была быть.

Когда поток схлынул, и дверца открылась, то Канефрон почтительно протянул мне руку и помог спуститься с мраморных ступенек.

Мне не терпелось увидеть, какой я стала теперь, без этих проклятущих рун!

Чудотворец торжественно подвел меня к огромному зеркалу, расположенному в глубине пещеры, и так же, как кабинка инкрустированному алмазами, рубинами и изумрудами.

И я увидела себя…

Всё-таки, наверное, немного дикарка.

— Что это? — закричала и на эмоциях швырнула в зеркало первым, что попалось мне под руку — это оказалась статуэтка бога Ньорда. — Что это, черт бы вас побрал, такое?

Статуэтка разбилась, разлетелась тысячей осколков, а вот зеркальная гладь — нет.

Там по-прежнему отражалась я.

С губами-пельмяшами! С огромным бюстом и талией в два обхвата! С этими мерзкими волосами-червяками, колышущимися, как живые.

И, блин, без бровей!

— Вы сказали, сотрете руны, но во мне ничего не изменилось!

— Конечно, изменилось. Присмотритесь-ка получше.

Ну, я и присмотрелась.

Глаза.