Чтение онлайн

Тьма рассеялась, и изможденные победители нестройной вереницей потянулись в сторону Бэтлтона. Тигры до того ослабли, что не могли подняться в воздух, а маги едва передвигали ноги. Этот бой они выиграли, но война еще не окончилась.

Первое, что намеревался сделать Эйден, вернувшись в Бэтлтон, - отправить Адаларду сообщение о том, что искать его сына, как и проклятый морион, больше нет нужды. Керта уже не спасти, а вот избавить народ от войны - пора.

Глава 25

Шилдания, Бэтлтон,

год 20022 от ПВД, сентябрь

– Верн, есть новости?
– Розалинда в тысячный раз за утро задала этот вопрос и все с тем же болезненным нетерпением всмотрелась в суровое лицо главного хирурга.

– Они возвращаются, - кивнул Верн. Он только что вернулся от дозорной башни, получив долгожданное известие.
– Готовь носилки и кровати.

Розалинда вскрикнула и приложила руки к груди.

– О, Пресветлая!..
– от страха она перешла на шепот.
– Неужели...

Верн положил сильную ладонь на ее хрупкое плечо и заглянул в блестящие от слез глаза:

– Они живы - для нас это главное. Будь сильной девочка, дозорные сообщили, что у нас с тобой будет много работы.

Розалинда кивнула и вздернула подбородок. Главный хирург прав, лекарке нельзя поддаваться панике.

Через полчаса отряд короля вошел в Бэтлтон. Едва сообщив о победе, Эйден распорядился отправить пострадавших в госпиталь. Тигры и маги за время пути обессилели совершенно. Да и сам король пошатывался от усталости, но сохранял на лице бодрое выражение. Разговаривая с подданными, он стремился, чтобы голос его был тверд, а рука, опершаяся на Ардо, не дрожала.

И только самые близкие люди заметили, какой ценой далась Эйдену победа. Ралф то и дело поправлял пустующий рукав камзола, искренне переживая за друга, но не смея прервать речь короля.

Розалинда не могла больше ждать. Позабыв о своем положении и возможных последствиях, ринулась она к Эйдену. В ярком платье, с разметавшимися волосами, она походила на огненную стрелу, выпущенную из арбалета. Грудь ее высоко вздымалась, глаза светились волнением и любовью.

Увидев ее, Эйден замолчал. Словно весь мир вокруг него исчез, и осталась лишь она - его огненная роза. Такая близкая и желанная. Как бы он хотел подхватить ее на руки и закружить в объятиях. Но сил его хватило только на то, чтобы одарить ее лишь слабой улыбкой.

– Как я рада видеть Вас, - Розалинда замерла напротив и спрятала предательницы-руки за спиной.
– Вы позволите мне осмотреть Ваши раны?

Эйден взглянул в ее прекрасные глаза и понял, что именно ради них он полез в самое пекло. Надежда на простое, недоступное многим королям человеческое счастье лишила его разума, но сделала безмерно храбрым и настроила на победу.

– Мои душевные раны Вы уже залечили, а телесные подождут, - сказал он так, что ни у кого из присутствующих не осталось сомнений в его истинных чувствах.

Розалинда сделала глубокий вздох, не смея ответить так, как приказывало сердце. Щеки ее налились персиковым румянцем, а в животе закружился хоровод легкокрылых мотыльков. Не сразу она почувствовала, как кто-то коснулся ее ладони.

– Миледи, Ваш муж...
– тихо произнесла одна из помощниц Верна, привлекая внимание графини.
– Он требует Вас.

Опомнившись, Розалинда обернулась на голос. Осчастливленная возвращением Эйдена она и думать забыла об Асторе. И сейчас, услышав о его требовании, пришла в уныние:

– Неужели и в такой момент он не может оставить меня в покое...
– вздрогнула она и закрыла лицо руками.
– Это невыносимо...

– Миледи, он при смерти и хочет попрощаться...
– предупредила девушка-санитарка.

– Что?..
– Розалинда опомнилась.

Ей и в голову не могло прийти, что Астор мог пострадать, в то время как король остался цел. Граф Кюрель совсем не тот человек, что способен первым ринуться в бой и пожертвовать собой ради спасения других.

– Кюрель вопреки моему предупреждению притронулся к артефакту некромагов и едва не поплатился за это жизнью, - неохотно сообщил Эйден. Он намеренно не сказал «Ваш муж». Но и не смог скрыть от Розалинды правду.
– Заточенный в морионе демон истощил его силы и ранил. Боюсь, даже Ваших сил не хватит, чтобы спасти его от смерти.

Вопреки ожиданиям, Розалинда не испытала ни радости, ни облегчения. Понимание произошедшего медленно накрывало ее душным пологом, заставляя вспомнить о долге и собственной чети. Не позволяя себе взглянуть в глаза Эйдену, она подала руку санитарке и попросила:

– Отведите меня к нему, пожалуйста...

Ноги не слушались ее, а перед глазами словно пробегала яркими всполохами вся ее жизнь с Астором. Она чувствовала себя так, будто вновь шла по проходу церкви, готовая вручить себя холодному незнакомцу.

Эйден рванул к ней, но Ралф удержал короля от опрометчивого поступка.

– Людская молва может быть куда опаснее всех демонов преисподней, - предупредил советник.
– Она должна остаться при нем и проводить его в последний путь. Ни у кого не должно возникнуть желания подозревать Вас в смерти соперника.

Эйден устало прикрыл глаза и кивнул, соглашаясь. И лишь одна мысль не давала ему покоя:

– Кюрель наверняка попытается вновь воспользоваться силами жены для восстановления. Я не желаю, чтобы он тянул из нее дар.

Ралф поддержал опасно покачнувшегося короля и заверил его:

– Даже будучи при смерти, нельзя нарушать законов Шилдании. Не волнуйтесь, Ваше Величество, я прослежу за Кюрелем. А Вам следует отдохнуть - как и Вашим боевым магам, и тиграм. Адалард непременно прознает о морионе и нанесет ответный удар.

– В прошлом бою мы лишили эйшелльцев почти всех летательных аппаратов, - не без гордости заявил Эйден.
– К тому времени, как они нарастят мощь, мы успеем прийти в себя. Какими бы сильными не были их маги, им не построить и не оживить их адские механизмы за несколько суток.

И все же, несмотря на столь громкое заявление, Эйден отправился в свои покои. Ралф поручил короля заботам Верна и прислуги, а сам отправился исполнять данное обещание. Астор Кюрель, как ядовитый паук, мог жалить и будучи при смерти.

Розалинда вошла в лазарет, но мужа в нем не оказалось. Врачи сообщили, что граф призвал к себе своего камердинера и потребовал перенести его в его покои.

– Так и заявил, - испуганно проговорил молодой хирург, осеняя себя знаком богини.
– Хочу, говорит, умереть среди своих людей как обманутый герой. А не как проигравший и на больничной койке.