Чтение онлайн

– Пусть спит с ней сколько влезет. Мало ли потаскух? – я нарочно провоцировала Франческу. Та вновь рассмеялась и это понравилось мне куда меньше, чем если бы она завопила.

– Ты думаешь, это просто очередная девка? – сквозь смех прохрипела Франческа. – Он любит её. Уже лет пять. И если бы не приказ отца, то тебя бы здесь не было.

Глоток шампанского камнем встал поперёк горла. Франческа вновь взглянула на меня и широко улыбнулась.

Если несколько часов назад мысль об убийстве меня ужасала, то теперь я была уверена в том, что смогу нажать на курок.

– Почему тебе не всё равно? – этот вопрос искренне меня мучал.

Франческа Руджери опустошила свой бокал и с грохотом поставила его на стол.

– Потому что он хотел жениться на ней. Разлучниц никто не любит, Калабрезе. И своей тебе в этом доме никогда не стать.

За двадцать минут до выхода к алтарю Беатриче обнаружила меня сидящей на кровати в свадебном платье и с пушкой в руках.

Отличный сорок пятый калибр с глушителем был таким увесистым, что его на моем бедре мог удержать только ремень для джинсов.

– Рафаэлла?.. – заикаясь, промямлила она, прижавшись к дверному косяку.

Я не собиралась в неё стрелять, да и в себя тоже.

Прошлая ночь потрепала меня настолько, что я так и не смогла уснуть. В четыре утра прибыла бригада из визажистов, но только после их ухода я смогла залезть под кровать и достать оттуда свой подарок.

Он ощущался как сила. Как власть, которой я никогда не обладала, но теперь держала в руках.

Впервые за время после того, как наш самолет приземлился в Милане, я не боялась.

– Фауст! – воскликнула моя мать и встала в дверях, позабыв об оружии в моих руках. – Тебе сюда нельзя! Это плохая примета! – тараторила Беатриче.

Я усмехнулась.

Плохая примета…

Вся наша жизнь – плохая примета, а она боялась идиотских суеверий.

– Миссис Калабрезе, всё в порядке, нам просто нужно переговорить. – голос Фауста Руджери обволакивал своей бархатистостью.

Моя память вычеркнула тот факт, что мой будущий муж может звучать подобным образом.

– Вы решили отменить свадьбу? – голос моей матери стал бесцветным от испуга.

Глупая слабая женщина.

Я вновь тихо рассмеялась, вытягивая ноги в белоснежных туфлях на шпильке с красной подошвой.

– Это касается только нас с Раф.

Он впервые назвал меня неполным именем.

Беатриче замялась в дверях, а после тихо исчезла в коридоре за широкой спиной Фауста Руджери. Он замер, когда наши взгляды встретились.

Почувствовал ли он то же, что ощущала я?

Весь контроль над моей жизнью был сосредоточен в подаренной его семьей пушке, которая была заряжена.

Фауст Руджери закрыл дверь за своей спиной, отрезая от нас всхлипывания моей матери.

– Привет, дорогой. – рассмеялась я. Наклонив голову на бок.

Фауст Руджери был красив. Слишком идеальный костюм угольно-черного цвета, рубашка цвета альпийского снега.

Даже его лицо было идеальным. Таким, каким я его и запомнила, когда он обвинил меня в убийстве того парня.

Фауст Руджери прошел вглубь предложенной мне комнаты.

Медленно, но не осторожно.

– Ты боишься? – поинтересовался он, расстегивая пиджак.

Я залюбовалась тем, как выглядели его глаза при ярком дневном свете. Они не были демонически черными, в них виднелись янтарные вкрапления.

– Свадьбы? – подняла бровь я, следя за тем, как Фауст Руджери достал пистолет из внутреннего кармана пиджака. Он поднял его вверх.

– Может поговорим без огнестрела? – он хитро улыбнулся и подмигнул мне. – Согласен, количество гостей удовлетворяет и свадьбе и похоронам, но разве ты этого хочешь?

Впервые Фауст спросил, чего хочу я. Да и не только он. Это был первый и, вероятно, последний раз, когда мужчину интересовало моё мнение.

Крутанув пистолет, я задумалась, как это могло быть забавно, если он пристрелит меня сейчас.

И всё же, я протянула ему пушку рукоятью вперёд.

– Стреляй, если хочешь. – я надула пузырь из жвачки и он лопнул. Фауст не спешил забирать у меня пистолет.

Это была последняя из трех пачек, что я успела сожрать за бессонную ночь.

– Я хотел провести с тобой всю оставшуюся.

По голосу было не ясно, говорил ли он серьезно, или издевался.

– Я предлагаю заключить сделку. – сдавленно проговорила я, чувствуя, как вся решимость испарялась под его пристальным и спокойным взглядом.

– Я не веду переговоров с шантажистами. – пожал плечами Фауст и замер прямо напротив меня.

Рука, что держала пистолет, упиралась ему в бок ручкой, но Руджери это ничуть не волновало.

– Прекрасно выглядишь. – тихо произнес он, скользнув взглядом по фате на моих плечах. Я поежилась.

Сегодня мы станем мужем и женой, и уже ничего не сможет это изменить.

– Ты тоже. – хрипло отозвалась я, чувствуя, будто колье, что висело на моей шее, стало ощущаться петлёй для повешенного.

В комнате сгущалось молчание.

Я чувствовала запах его парфюма, глядя на него снизу вверх, как собака.

Что-то в его лице переменилось. По нему будто скользнула тень.

– После того, как всё закончится… – хрипло заговорил он, чтобы Беатриче нас не услышала. – Я клянусь, что мы всё обсудим.

Для нас не было ничего священнее клятвы, но формулировки Фауста были столь расплывчатыми, что подразумеваться под ними могло что угодно.

Он протянул мне правую ладонь, ту, что пополам пересекал глубокий белый шрам, для рукопожатия.

Внутри меня что-то треснуло.

Я ответила на его рукопожатие.

Если я напьюсь и ничего не вспомню о свадьбе, то этот день всё равно останется первой победой – меня впервые восприняли как равного себе собеседника.

После того, как Фауст Руджери ушел, я едва успела спрятать пистолет в ремне на бедре, как ворвалась Беатриче. Её макияж был испорчен слезами.

Мы не разговаривали, пока он вела меня по террасе к отцу. Сильвано Калабрезе взял меня под руку, гневно глянув на мать.