Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье
Шрифт:
— Скажите, милочка, собираетесь ли вы на бал-маскарад? — мадам Боше вдруг изменила тему, как это умеют только настоящие интриганки.
Вопрос застал Лизельду врасплох. С чего такой интерес? Какое-то время назад она была совершенно равнодушна к этому событию, но неожиданно для себя самой приняла приглашение Эмиля Бельфуа.
— Собираюсь.
— Прекрасно, — крякнул Сигизмунд. В его голосе было то самое довольное предвкушение, которое никогда не сулит ничего хорошего. — Мы с мадам тоже будем.
— Неожиданно, — Лизельда позволила себе лёгкую усмешку. — Уже и костюмы готовы?
— Почти, — ответила Боше, скользнув взглядом в сторону спутника.
— И какие же? — поинтересовалась Лизельда, вполне искренне желая услышать что-то язвительное в ответ.
— Не ваше дело, — холодно обрезала Боше. — Но тема — цветочная.
— Не хотим быть оригинальными, — многозначительно хмыкнул Сигизмунд. — Наша задача — слиться с толпой.
Прекрасно. Когда мужчины улыбаются так, как он сейчас, обычно это заканчивается либо пожаром, либо скандалом, либо обеими радостями сразу.
— Мы учли кое-какие прошлые ошибки… и собираемся их исправить, — поджав губы, процедила Боше. — Костюмы изменят нас так, что нас никто не узнает.
Сигизмунд при этом довольно осклабился, словно предвкушая какую-то особенно пикантную шалость.
— На балу кое-что произойдёт, — продолжила мадам Боше, — нам понадобится ваша помощь. Постарайтесь, наконец, оправдать доверие, которое вам оказано.
— И что именно я должна буду делать? — спросила Лизельда, слегка опершись локтем о стол.
— Об этом — позже, — отрезала Боше. — Пока ваша задача подготовить подходящий костюм. Такой, чтобы вас в нём невозможно было узнать.
Она сказала это так, будто костюм — это не элемент веселья, а орудие преступления. И, зная мадам Боше, Лизельда не была уверена, что сильно ошибается.
ГЛАВА 48. Ночь, фонарь и ядовитая правда
Вечер тянулся томно и уютно, как шерстяной плед, в который так и хочется завернуться. Натали уже почти добралась до финала: книжка отложена, волосы распущены — полная готовность нырнуть в постель.
День выдался насыщенный, но, без сомнения, главным событием стало появление в Вальмонте Леопольда ван-Эльста — отца Изабель. Ох, он оказался таким же, как и дочь — ярким, шумным, весёлым и добрым. С удивительной способностью располагать к себе и проникаться расположением к другим.
Разумеется, его первым порывом было увезти дочь домой, но разве это посильная задача, когда впереди долгожданный фестиваль? Изабель при поддержке Натали и других обитателей Вальмонта смогла убедить отца, что он просто обязан оставить дочь повеселиться на празднике, а ещё лучше составить ей компанию. В итоге было решено, что месье Леопольд останется на три дня, а там уже вместе с Изабель вернётся в столицу.
Себастьян, узнав об этом, моментально “вспомнил”, что он, как глава попечительского совета столичной школы, просто обязан присутствовать на концерте к окончанию учебного года. И как раз — какая прелесть — сможет поехать вместе с Изабель и её отцом.
Натали, конечно, будет грустить, когда они уедут… но до этого ещё далеко. Впереди два дня весёлой суеты и сам бал-маскарад. Интуиция шептала, что это будет особенный праздник. Должно случиться что-то неимоверное.
С этими приятными мыслями Натали уже принялась раздеваться, когда в дверь постучали.
Стучали решительно, так, будто за дверью стоял кто-то, кому абсолютно всё равно, что на часах — за полночь.
Первым порывом было сделать вид, что она не слышит. Но стук становился лишь настойчивее, поэтому пришлось наспех натянуть почти снятое платье и подойти к двери. Сомневалась ли Натали хоть чуть-чуть, что на пороге окажется Поль? Нисколько.
И точно — именно его и принесло в её комнату глухой ночью. Волосы взъерошены, лицо напряжённое, взгляд острый, движения быстрые.
— Нам срочно нужно в оранжерею, — выпалил он.
— В оранжерею? — переспросила Натали с изумлением. — Сейчас? Но зачем?
— По дороге всё расскажу.
Если бы она досконально не знала этого искусного интригана с его страстью к авантюрам, то решила бы, что самое меньшее — случился пожар. Однако Поль есть Поль. Его таинственность и спешка — не что иное, как способ вызвать её жгучий интерес и заставить помучатся, теряясь в догадках.
Натали прихватила накидку, так как ночь была тёмной и прохладной, и вышла вслед за Полем из дома.
Они шагали по аллеям, ветер шевелил кроны так, что тени на дорожках казались живыми. Фонарь в руках Поля выхватывал из темноты клумбы и кусты, а он тем временем рассказывал.
Оказалось, что вечером Поль как обычно штудировал записи Августина. Это снова были подробные отчёты о бесконечных экспериментах с Тенью-Сердца. Семена вымачивались во всевозможных жидкостях: отвары, масла, настойки, растворы. Августин пытался найти закономерность. Однако чем больше накапливал опыта, тем менее объяснимыми становились результаты. Например, семена, вымоченные в растворе соли, могли дать как маленькие неказистые растения, так и крупных красавцев.
— Странно, — не уставала удивляться Натали. — Но, в конце концов, Августин понял, в чём дело?
— Понял! — подтвердил Поль. — Однажды его осенила догадка, что дело вообще не в жидкостях. Не имеет никакого значения, в чём вымачивать семена.
— А что же тогда имеет значение? — Натали так увлеклась, что едва успела увернуться от низкой ветки.
— Каким вырастет растение, зависит только от того, в каком настроении и с какими мыслями ты его сажаешь.
Натали остановилась, удивлённо глядя на Поля. То, что он сказал, звучало совершенно невероятно. Она прекрасно знала, что животные умеют чувствовать настроение хозяина, но никогда не думала, что на такое способны растения. Выходит, по крайней мере, одному это под силу.
— Получается, если ты был зол и раздражён, вырастет что-то некрасивое или ядовитое, а если в прекрасном настроении, то что-то прекрасное?
— Именно. Одна скверная мысль в момент посадки — и получаешь крайне опасное растение. Некоторые экземпляры у Августина выходили не просто ядовитыми — они источали ядовитые пары. Он чуть не погиб!
— А не потому ли растение и называется Тень-Сердца? — взволнованно выдохнула Натали. — Если Августин прав, то оно, по сути, и есть отражение твоих чувств, твоего сердца.