Чтение онлайн

Наверное, Поль тоже снова пережил мгновения, запечатлённые на снимке. Он наклонился ближе и легонько поцеловал в висок, щекоча горячим дыханием…

Натали мягко улыбнулась и перелистнула страницу. Её взгляд упал на снимки с того самого бала-маскарада в честь фестиваля цветов. Фотографии были такими же яркими, какими вспоминался сам праздник.

На одной — они с Полем кружились в вальсе. Она — в лёгкомысленном костюме одуванчика, её белые пушистые “парашютики” сияли в свете сотен огней. Он — весь в чёрном, строгий и загадочный, с белоснежным цветком кофе на лацкане. Маска, украшенная кофейными зёрнами, придавала его облику почти королевскую таинственность.

Натали улыбнулась, вспомнив, как на них тогда смотрели гости бала: кто-то приветливо, кто-то с лёгкой завистью, кто-то с искренним восхищением. Но для них не существовало ни залитого светом зала, ни толпы масок, ни сотен глаз. Счастливые и влюблённые, они танцевали, будто мир за пределами их пары перестал существовать.

На соседней фотографии — совсем другая сцена. Живое веселье и солнечная энергия. Изабель в костюме подсолнуха: яркая, сияющая, смеющаяся так заразительно, что глядя на снимок, тоже хотелось улыбнуться. Её кружил кавалер в костюме цветка какао — Себастьян, сияющий от гордости и счастья. А чуть в стороне, с умилением глядя на их пару, стоял “баклажан” — отец Изабель.

Фотография уловила забавный миг: Леопольд ещё ни о чём не подозревал, а к нему уже стремительно неслась разъярённая дама в алом костюме мака.

Натали прыснула со смеху.

— Помнишь, как бедный месье Леопольд увёртывался от Боше?

— Угу, — кивнул Поль, — и как он потом жаловался, что его костюм оказался самым опасным на балу.

Мадам Боше в ту ночь несколько раз попала в кадр зоркого Эмиля Бельфуа. Он не упустил ни одного яркого момента её баталий с маскарадными овощами. Газеты потом ещё неделями смаковали её нелепую и комичную охоту на “баклажанов”, сопровождая фото едкими фразочками.

Публика дружно хохотала над карикатурами. Боше стала всеобщим посмешищем и боялась появляться в приличных домах.

Натали вспомнилось, как вскоре после бала мадам сняли с должности главы общества “Благовоспитанности и устоев”. Провели аудит и обнаружили крупную недостачу. Может быть, именно поэтому она так отчаянно пыталась завладеть Вальмонтом. Но вместо триумфа получила позор.

Говорили, что её долги покрыл какой-то благодетель. После этого мадам уехала к дальней родственнице в глушь. И про неё быстро забыли…

Натали перевернула страницу альбома, и её взгляд упал на ещё одно фото с того незабываемого бала.

На снимке Лизельда сияла так, словно в тот вечер именно для неё светились все люстры танцевального зала. В руках у неё была массивная, даже слегка несуразная по размерам статуэтка грифона с расправленными крыльями. Натали невольно улыбнулась:

— Вот это был момент!

Судейская коллегия выставки цветов почти единогласно — при одном воздержавшемся — признала композицию Вальмонта самой интересной и выдающейся. Публика неистово аплодировала в знак согласия. А Лизельда изо всех сил пыталась удержать свой громоздкий приз в руках.

Натали тогда терялась в догадках, кто придумал сделать награду такой внушительной и что Лизельда будет с ней делать. Однако садовница нашла грифону применение. Разбила в одном из новых павильонов оранжереи фонтан и пристроила крылатого красавца на бордюр.

Но это случилось много позже, а в тот день Лизельду ждал ещё один подарок от мэрии — за лучший костюм. Судьба этой награды оказалась весьма забавной. Градоначальник Бужоне был уверен, что “хищная лиана” в роскошном и смелом исполнении — это королева.

Когда он, дрожащим от волнения голосом, объявил победительницу, в зале пронёсся восхищённый гул. А мадам Монлюк иронично заметила, что хотя бы в этом году приз достался тому, кто его заслужил.

Ради объективности, король и королева раскрыли своё инкогнито уже после объявления победительницы. Публика ахнула. Их величества оказались в костюмах великолепных орхидей — белой и чёрной. Образы изысканные, роскошные, утончённые… но всё же не такие оригинальные, как “хищная лиана”.

Бужоне был близок к обмороку, когда понял, что просчитался с подарком, но зря. Король и королева остались очень довольны фестивалем цветов и поблагодарили организаторов. Тогда он чуть второй раз за вечер не лишился чувств. Теперь уже от переполнившей его гордости…

Натали снова перевернула страницу альбома — и её дыхание на миг перехватило. Здесь начиналась особенная серия фотографий. Их свадьба. Точнее, их вторая свадьба.

Она улыбнулась уголками губ, покачала головой и сказала вполголоса:

— У всех нормальных людей, вообще-то, по одной свадьбе. А у нас — две…

На самом деле она уже не раз говорила эту фразу, но Поль всё равно тихо рассмеялся.

— Мне так понравилась вторая, что я подумываю о третьей.

Натали шутливо закатила глаза. Но Поль абсолютно прав — их вторая свадьба была совершенно невероятной. А всё благодаря Виоле. Её романтичная душа категорически не могла смириться с тем, что племянница “вышла замуж” в холодной, продуваемой сквозняками ратуше, где свидетели едва не посинели от холода, а молодожёны вместо клятв повторяли сухой текст из циркуляра номер семнадцать.

Для Антуана желание Виолы было законом. Буквально. Он с энтузиазмом зарывался в старые тома законов и циркуляров, пока не нашёл крошечное примечание в каком-то подзаконном акте, принятом коллегией адвокатов пару столетий назад. Там говорилось, что если подпись свидетеля в брачном контракте неразборчива, её необходимо продублировать. Антуан, не моргнув глазом, объявил свою подпись “крайне сомнительной по юридической разборчивости” и, подкрепив это ещё десятком ссылок и сносок, обосновал крайнюю необходимость второй брачной процедуры.

Натали и Поль не нашли ни одного аргумента против настолько выверенной и скрупулёзной юридической сентенции и подготовка к свадьбе началась.

Виола была её движущей силой и идейным вдохновителем. Она предусмотрела — всё!

Натали вглядывалась в фотографии, вспоминая те волшебные минуты.

На одном снимке Виола в бледно-голубом платье, переполненная гордостью, поправляет в волосах Натали венок из свежих лилий. На другом — Антуан сосредоточенно смахивает несуществующую пылинку с рукава взволнованного жениха.

А потом кадры превращаются в сплошное море цветов. Аллеи Вальмонта были украшены гирляндами из белых и красных роз, на арке — сирень, жасмин, глициния. Музыканты играли лёгкие вальсы, и ветер подхватывал запахи цветов, смешивая их с ароматом свечей и свежей выпечки из кухни.

Натали смотрела на себя в подвенечном платье — лёгком, воздушном, будто сотканном из облаков и кружева. Какое счастье, что она таки не пустила его на наволочки. Поль — в строгом, но ослепительно элегантном костюме, с тонким намёком на то, что даже жених должен быть чуть франтом.