Чтение онлайн

Мадам Боше резко вскинула голову:

— Простите, вы не забыли, что речь о моём подарке?! Как смеете вы распоряжаться им, будто имеете на это хоть малейшее право?!

— Я смею лишь исполнять свой долг, — голос Бужоне дрожал, но он старался говорить твёрдо. — Их величества должны остаться довольны. Это моя обязанность. И я не позволю омрачить их впечатления от нашего праздника.

— Вы глупы и жалки в своём желании угодить венценосным особам! — мадам Боше почти выкрикнула. — Подарок мой, и вручите вы его тому, кому я скажу. Или это сделаю я.

Она решительно шагнула к столику, и Бужоне догадался, что разъярённая мадам задумала завладеть подарком. Она уже протянула руку к коробке с парфюмами. Но он подскочил, едва не опрокинув букет, и схватил коробку первым.

— Прошу вас, мадам, — прохрипел Бужоне, вцепившись в крышку.

— Отдайте, — прошипела она, жадно обхватив коробку руками и дёрнув её на себя.

Началась настоящая потасовка. Боше тянула, он не уступал. В голове у Бужоне вспыхивали картины его триумфа: он объявляет победителями их величества, вручает подарки, королева улыбается, король кивает… газеты пишут о его блестящей работе… А теперь всё под угрозой! Нет, он не сдастся!

Ещё никогда Бужоне так отчаянно не сражался, хотя понимал, что борьба будет нелёгкой — всё же Боше была намного его крупнее. Но он вознамерился выполнить свой святой долг перед Хельбруком, чего бы это ему не стоило! И благодарные потомки ещё поставят ему памятник, как лучшему градоначальнику всех времён и народов!

— Вы знаете, какие у меня связи?! — зло процедила Боше и пригрозила: — Стоит мне пальцем пошевелить и вы лишитесь должности!

— О нет, мадам, это вам стоит задуматься о своём будущем, — дерзко ответил ей Бужоне, сам удивляясь своей дерзости, — я непременно подам прошение куда следует, чтобы вашему обществу назначили новую руководительницу! — он из последних сил тянул коробку. — Ту, которая не злоупотребляет горячительными напитками и не устраивает дебошей в общественных местах!

— Что-о?! Ах вы мелкий мерзкий чиновничек! — злобно зашипела Боше. — Да я…

Но тут дверь распахнулась.

Вошли двое. Высокий кавалер в строгом чёрном камзоле с белым цветком на лацкане — “цветок кофе”. И дама в солнечном костюме одуванчика.

У Бужоне сердце ухнуло в пятки. Пот проступил на лбу. Он не знал даму-”одуванчика”, зато знал, кто скрывается под маской “цветка кофе”. Король. Его худший кошмар стал явью.

Пальцы сами собой разжались. Коробка осталась в руках мадам Боше.

— Что здесь происходит? — голос короля прозвучал ровно, но от него у Бужоне подкосились колени.

Мадам Боше, мгновенно сменив гнев на ядовитую любезность, произнесла:

— Мы тут как раз обсуждали, кому вручить приз за лучший женский образ. И какая удача! Победительница пожаловала сама. А раз так, позвольте преподнести вам вашу награду.

Она буквально силой вложила коробку в руки дамы в костюме одуванчика. Та опешила. А потом, бросив острый взгляд на “цветок кофе”, Боше добавила с желчной сладостью:

— Если вам будет любопытно, каким образом коллекция парфюмов “Тайна Натали” оказалась в этой коробке, то поинтересуйтесь у своей драгоценной жёнушки, кому она продала формулы.

В комнате повисла звенящая скандалом тишина.

Натали смотрела на коробку, где золотыми буквами было написано “Тайна Натали”, как на ядовитую змею. Всё происходящее казалось ей страшным нелепым сном.

С того момента как они с Полем вышли с балкона, прошло не больше пары минут. Они сразу кинулись искать мадам Боше, чтобы выяснить, какую каверзу она затевает. Лизельда подсказала, что Боше отправилась за кулисы, и вот они уже тут.

Сначала Натали опешила от увиденного. Ещё один “баклажан” стал жертвой мадам Боше. Она яростно вырывала из его рук бархатную коробку. Силы были явно не равны. И когда она отвоевала свой трофей, события начали принимать ещё более нелепую форму. Боше объявила коробку подарком за лучший женский образ и вручила Натали.

Ох, она даже не сразу поняла, что держит в руках. Но вся чудовищность ситуации навалилась на неё, когда Боше бросила в сторону Поля ядовитые слова:

— Поинтересуйтесь у своей драгоценной жёнушки, кому она продала формулы…

Первым на её фразу отреагировал, как ни странно, “баклажан”. Он раздулся от негодования и обрушил на Боше обличающую тираду:

— Как вы смеете, мадам, столь дерзко говорить с королём!

Потом, тут же сменив трубный тон на заискивающий, пропел, обращаясь к Полю:

— Ваше величество, о, прошу простить. Не обращайте внимания на эту недостойную даму. Она переусердствовала с горячительными напитками. Я сейчас же позову охрану. Она будет немедленно выдворена!

Натали не удивилась, что он обратился к Полю как к королю — мадам Монлюк слишком уверенно навела всех на ложный след: “цветок кофе” — значит, король. Однако Натали не находила ответ на другой вопрос. Почему её имя написано на крышке коробки? Кто и как мог узнать название коллекции ароматов, которые Поль посвятил ей? И что значат слова Боше о “проданных формулах”? Сердце сжалось от отчаяния: кто-то чужой, похоже, действительно добрался до них.

Поль, конечно, ни за что не поверит, что это Натали могла кому-то продать то, что им обоим так дорого. Но формулы были у неё. Она должна была беречь их как зеницу ока, но не уберегла. Она подняла на Поля виноватый взгляд, влажный от проступивших слёз, боясь увидеть в его глазах заслуженный укор. Эти ароматы — плод его труда и творческого вдохновения, нечто гораздо более ценное, чем любые деньги. Какая это боль для творца, когда воруют его детище! Но в глазах Поля она не увидела ни боли, ни укора — только тепло и немой призыв: не вздумай себя винить!

Тем временем “баклажан” распалялся всё больше и больше, грозил Боше, что за дебош и неуважение к королевским особам ей будет на веки вечные запрещён въезд в Хельбрук.

Боше огрызалась:

— Недалёкий вы бюрократишко! Это не король! Вы — спятили в своём подобострастии!

Пока они обменивались любезностями, Поль сделал то, на что не решалась Натали. Он мягко, одним пальцем, поддел защёлку коробки. Крышка раскрылась с тихим шорохом. Внутри лежали несколько изящных хрустальных флаконов. Правда, не настолько изящных, как тот, что подарил ей Поль. На каждом были наклейки с названиями: “Тс-с… это она”, “Мадемуазель и ворон”, “Поцелуй в траве”… Слова отозвались в Натали — и сладко, и больно. Это их с Полем шёпоты, их прогулки, их смех…

Он взял в руки один из флаконов, поднёс к носу — секундная пауза — и вдруг он рассмеялся. Не вежливо, не злорадно — а тем искренним, обезоруживающим смехом, который случается, когда обнаруживаешь в мире невозможную нелепость. Поль понюхал второй — и запрокинул голову, смеясь громче. У Натали в груди от этого смеха что-то оттаяло, дрогнуло — и она сама была готова рассмеяться, ещё не зная, над чем.

“Баклажан” и мадам Боше в одно мгновение перестали препираться. Стояли с приоткрытыми ртами, глядя на Поля. Он, подавив новый приступ смеха, совершенно вежливо спросил: