Чтение онлайн

На мгновение повисла пауза. Особенная, хрупкая. Словно мир вокруг затаил дыхание, оставив их двоих в отдельной вселенной.

И вдруг Поль нарушил молчание. Его голос прозвучал непривычно взволнованно, почти неуверенно:

— Я хотел задать этот вопрос чуть позже… но зачем откладывать?

Он сунул руку во внутренний карман камзола и достал крохотный изящный флакон. Хрусталь мягко переливался в отблесках уличных фонарей, а внутри мерцала нежно-розовая жидкость.

— Обычно мужчины в такие минуты дарят цветы, — проговорил он с улыбкой, в которой смешались смущение и дерзость. — Но “ты” и “обычно” — понятия не совместимые. Ты особенная. А цветы — слишком банально. Так что… — он протянул ей флакон и чуть запнулся, набирая воздуха, — ты должна стать моей женой… хотя ты и так моя жена… но… настоящей женой… Навсегда… Ты согласна?

У Натали перехватило дыхание. Она знала, что эти слова прозвучат именно сегодня — он ведь предупреждал. Но всё равно они обрушились на неё, как чудо. Волшебство.

Она взяла флакон в ладони, и тотчас её окутал аромат. Даже не потребовалось снимать крышечку, чтобы благоухание коснулось её, словно невидимый шёлковый платок. Именно такой запах он когда-то описывал: прозрачный, искренний, будоражащий. В нём было всё — нежность, любопытство, смех и тайна. В нём была она сама.

Натали закрыла глаза. Мир исчез, остался только этот аромат.

— Это… — её голос дрогнул, — это невероятно.

Поль едва слышно сказал:

— Формулы пришли ко мне ещё в тот первый день, когда мы приехали в Вальмонт. Я уже тогда был влюблён. Просто… не сразу это понял.

Натали открыла глаза и посмотрела на него. Она знала, что его слова — чистая правда. Только влюблённый способен создать такой аромат.

Она улыбнулась сквозь слёзы и пробормотала, стараясь вернуть привычную иронию:

— Ах ты, беззастенчивый хитрец. Ты применил запрещённый приём. Ни одна женщина на свете не могла бы сказать “нет”, если ей подарили такой аромат. Но… справедливости ради, я тоже влюбилась в тебя уже давно. Ещё до всяких формул.

Поль прерывисто вдохнул и выдохнул.

— Значит, это “да”? — спросил он, и в голосе слышался мальчишеский азарт. Он аккуратно снял маску сначала с её лица, потом со своего.

Натали улыбнулась и кивнула:

— Разумеется, да.

И в следующую секунду его губы коснулись её губ. Поцелуй был нежным, но в нём чувствовалась власть: Поль будто заявлял перед всем миром свои права.

— С этой минуты, — прошептал он, прерываясь на смех и дыхание, — я больше не позволю ни одному “баклажану”… или любому другому овощу… претендовать на твои танцы. Или вообще на твоё внимание.

Натали рассмеялась и, решившись на робкую смелость, ответила на его поцелуй. И в тот миг почувствовала, как дыхание Поля сбилось, как будто этот уверенный, непоколебимый мужчина оказался повержен её простым “да”.

Мадам Боше стояла у окна, едва сдерживая раздражение. Ещё один “баклажан” — и снова не Сигизмунд. Сколько же их развелось на этом балу! Казалось, весь Хельбрук сговорился надеть фиолетовые камзолы и штаны, лишь бы довести её до белого каления.

Она нетерпеливо тронула перчаткой кружево на рукаве. План был идеален, безупречен, продуман до мельчайших деталей… и всё же нитки начали рваться одна за другой. Лизельда наверняка подвела — она пока и не подумала подойти и отчитаться, сделала ли порученную работу. А Сигизмунд! Бал в разгаре, музыканты уже играют третий танец, а его всё нет и нет. Он что, собрался весь бал провести в театральной уборной? Бестолочь! Ни на кого нельзя положиться.

Она ощущала, как неприятное предчувствие ледяной волной растекается по спине. Если и дальше сидеть сложа руки, всё рухнет. Нет. Нужно самой взять всё под контроль. Благо, она уже вычислила, в каких костюмах ван-Эльст и его “жёнушка”.

Боше прищурилась и выпрямилась, мгновенно вернув себе ту властную осанку, перед которой трепетали и в дешёвых тавернах, и в столичных салонах. Призы должны были вручаться в финале бала? Чепуха! Она найдёт Бужоне и заставит этого трусливого градоначальника перенести церемонию. Немедленно. Пусть Поль прямо сейчас увидит, что его драгоценные формулы перекочевали к его злейшим конкурентам. Вот тогда будет настоящий удар — при всех, под звон бокалов и под шёпот толпы.

Сжав веер так, что тот едва не треснул в её ладони, мадам Боше решительно направилась за кулисы. Там, несомненно, и прятался Бужоне, посчитавший за лучшее держаться подальше от публики. Что ж, сегодня он послужит её планам — хочет он того или нет.

Аристид Бужоне осторожно выглядывал из-за кулис, проверяя обстановку в танцевальном зале. Сердце у него колотилось, но пока всё шло удивительно гладко. Музыканты играли без фальши, хрустальные люстры сияли без устали, гости улыбались, танцевали и смеялись. Он даже собственными глазами видел, как их величества — “цветок кофе” и “хищная лиана” — кружились в вальсе. И, кажется, были вполне довольны.

И только одна дама не давала ему покоя. “Мак”. О, этот алый, раздражающе яркий “мак”! Стоило ей увидеть кого-нибудь в костюме баклажана, она бросалась на беднягу, словно разъярённая корова на красную тряпку. Бал едва начался, а она уже, похоже, переусердствовала с горячительными напитками. У Бужоне от её поведения мороз шёл по коже. Он уже успел придумать себе десяток сценариев скандала — и все они заканчивались катастрофой для его карьеры.

И вот ужас стал явью. “Маковая” дама направлялась прямо к нему. За кулисы. Он сразу же вспомнил, что тоже в костюме баклажана. Может, сбежать? В подвал, на крышу, в уборную?

Но Бужоне откинул трусливые мысли и взял себя в руки. Выпрямился, поправил маску и глубоко вдохнул. Нет, он градоначальник Хельбрука, лицо города, его честь и достоинство. Если скандальная особа идёт к нему — так, может, это даже к лучшему. Он поговорит с ней и вразумит её. По крайней мере, попробует.

Через мгновение дама появилась в небольшой комнате за сценой, которая и служила ему укрытием, и сразу же поинтересовалась:

— Месье Бужоне? — её голос был холодным и одновременно жёстким.

— Да… э-э… именно, — выдавил он, стараясь держаться достойно. — А с кем имею честь?..

— С мадам Боше, — отчеканила дама и, чтобы не оставалось сомнений, сняла маску.

Бужоне от изумления едва не сел прямо на ближайший стул. Мадам Боше?! Глава общества “Благовоспитанности и устоев”, символ добродетели и непоколебимой строгости?! Он всегда считал её женщиной гордой и холодной, словно статуя. А сегодня… сегодня именно она оказалась главным источником хаоса на празднике.

— Не забыли ли вы, месье Бужоне, — её глаза сверкнули, — что должны вручить подарок за лучший женский образ той даме, на которую укажу я? И сделать это нужно немедленно.

Её взгляд скользнул к столику, где стояли призы: несколько букетов, статуэтка нежной пастушки с пастухом — подарок от мэрии, и роскошная коробка парфюмов, предоставленная самой мадам Боше.

— Ах, мадам, — натянуто улыбнулся он. — Всё будет, как задумано. Не беспокойтесь. Но призы, разумеется, вручены будут их величествам. Раз уж Хельбруку оказана такая неожиданная честь — это, между прочим, впервые в истории города, то и мы не должны ударить в грязь лицом.