Чтение онлайн

Виола выслушала его юридическую сентенцию с взглядом полным восхищения, как уже бывало однажды, когда он пытался отстоять права её подопечной Лотты. Как и в тот раз Антуан ощутил не свойственное ему смущение вперемешку с удовольствием. Но не рано ли он принимает благодарность от Виолы, если ещё и близко не подступился к решению её проблемы? Как всё же перстень попал в сумку? Настоящая детективная задачка. Герой его романа наверняка не растерялся бы, а попытался понять, кто подбросил драгоценность и зачем.

Антуану почему-то снова вспомнился их приезд в Вальмонт. Они стояли у закрытых ворот, и только ворон, с этим длинным и красивым именем, знал, что делать. Тогда Натали обмолвилась, что её любимец не пропускает ни одной блестящей вещи.

— А не может к этому инциденту быть причастен лорд Мортимер? — спросил Антуан.

После недолгой паузы Виола просияла:

— Потрясающе, месье Антуан! Как я не догадалась? Морти любит собирать всё, что блестит, и прятать в свой тайник. Но тайник остался в нашей мансарде, поэтому он мог решить устроить новый и выбрал для этого мою сумку.

— Правдоподобная версия, — поддержал энтузиазм Виолы Антуан. — Жаль только она не объясняет, откуда у лорда Мортимера перстень.

— Не объясняет, — согласилась она.

— Увы. Даже самые перспективные версии грешат пробелами. Придётся расследовать дальше.

Но продолжить обсуждение не вышло — отвлёк громкий шум со двора: сначала душераздирающее “КУ-КА-РЕ-КУУУ!!!”, затем — возмущённое, но уже более женственное “кудах-тах-тах”!

Антуан и Виола вскочили с кресел и подбежали к окну.

Снаружи по гравийной дорожке в развевающемся вихре пыли мчался белоснежный комок — Лотта, с растопыренными крыльями и совершенно безумным выражением в маленьких глазках. Она пыталась настигнуть красавца-петуха с величественным хохолком набекрень, который удирал от неё, высоко подпрыгивая и отчаянно кукарекая — только шпоры сверкали.

— О, — лишь выдохнула Виола. — Лотта… нашлась. — А потом изумлённо: — Это кто с ней?

Антуан усмехнулся.

— Полагаю, тот таинственный незнакомец, чьё появление в поместье она предчувствовала с самого утра.

Сигизмунд ван-Эльст никогда не считал себя изнеженным. Он не был тем человеком, который жалуется на отсутствие мятного сиропа в утреннем чае или нервно вытирает руки, если на них попала дорожная пыль. Тем не менее, он был несказанно рад, что сегодняшний день провёл на свежем воздухе, а не в номере таверны "Последняя Ложка". Однако к вечеру Сигизмунд вынужден был вернуться в свою временную обитель, которая норовила проверить его предел прочности.

Он сидел в обеденном зале за липким столом и морщился, наблюдая, как в свете тусклой лампы в воздухе пляшут пылинки.

Рядом мадам Боше сохраняла безукоризненную осанку, будто сидела не в таверне, а на заседании высшего аристократического совета. Она никогда не позволяла обстоятельствам диктовать тон. Скорее, это обстоятельства начинали хромать от её взгляда.

— Итак, — сказала она, не глядя на него, — ты ездил? Ты узнал?

Сигизмунд кивнул, сцепив пальцы в замок. Он любил доклады. В них было что-то от шахматной партии, где он всегда начинал белыми.

— Разумеется. Побывал в нескольких окрестных деревнях. Весть о том, что в Вальмонт прибыли новые хозяева и нанимают прислугу, уже разошлась. Я присмотрелся к кандидатам. Есть парочка, которые, думаю, будут не против… дополнительных подработок — проследить, проверить, запомнить, донести. Вопрос в том, примут ли их на службу. Желающих много.

— А если примут? — произнесла мадам Боше, не поднимая взгляда. — Смогут держать язык за зубами?

— Думаю, да, если за молчание хорошо заплатить.

— Отлично, — кивнула она. — Если их примут, организуешь встречу.

В этот момент появилась мадам Гризельда — как и в прошлый раз, словно материализовалась из паутины, сквозняков и недовольства. Но сегодня в ней было что-то… непривычное. Она почти улыбнулась.

— Поговорим в другом месте, — произнесла она, подкрепив приглашение взмахом руки. — Приватный зал, господа.

Сигизмунд взглянул на мадам Боше. Она поднялась первая. Он последовал за ней, ощущая, как стул прощается с ним скрипом.

Приватный зал оказался небольшой комнатой, вмещавшей ровно один стол. Тут было чуть чище: меньше пыли, меньше запаха прокисшего сидра и даже наличествовало какое-то подобие скатерти. Всё равно, конечно, обстановка оставляла желать дезинфекционных процедур. Но мадам Боше даже не поморщилась.

— Мы с нетерпением ждём новостей, — начала она. — Особенно по делу Фабриция.

— О, я узнала не только об этом, — протянула Гризельда. — Но сначала… плата.

Сигизмунд вздохнул. Театрально.

— Я уже заплатил вам перстнем. Сапфир, между прочим.

— Которым, увы, пришлось пожертвовать, — парировала она. — В Вальмонте теперь появился ночной охранник, что было для меня полной неожиданностью. Чтобы пробраться, мне пришлось отвлечь его, а перстень оказался весьма убедительной приманкой. Он любит всё блестящее.

Она подкупила охранника перстнем? А не слишком ли высока плата? Сигизмунд хотел сказать что-то саркастичное, но мадам Боше бросила на него такой взгляд, что у него немедленно начала чесаться рука с другим перстнем.

Он молча снял его и отдал Гризельде. На этот раз ведьме достался изумруд.

— Итак? — спросила мадам Боше, скрестив руки.

— Управляющий Фабриций, — начала Гризельда, потирая перстень, — пал жертвой старой легенды. Может, слышали эти сказки, что, мол, дом живой? Якобы если ему не понравится кто-то из обитателей, он сживёт его с белого света. Фабрицию стали мерещиться знаки: скрипы, звуки, исчезающие предметы — он решил, что дом его “не принял”. Думаю, этот бездельник просто любил выпить лишнего. Когда переберёшь, чего только не привидится. Но, в конце концов, он не выдержал — распустил всех слуг и сбежал сам.