Чтение онлайн

Скорее всего, вчера прямая трансляция велась до нашего возвращения на базу, а после в ней не было нужды. Сегодня сделанные накануне записи, естественно, тоже никто не пересматривал. А временное исчезновение Олдера заметила только я, потому что мы — соседи.

За такими мыслями суть грядущего испытания я благополучно упустила, но это не помешало мне тут же восполнить сей пробел. За несколько мгновений до зова гонга я перехватила стоящего рядом мага и буквально вытрясла из него нужную информацию.

Сегодняшнее испытание в горах было последним и, судя по услышанному, самым трудным. Оно отличалось от предыдущих всем: начиная поведением участников и заканчивая основной целью.

Вместо того чтобы традиционно помчаться со всех ног, абсолютно все маги разбредались неспешно. Сегодня не имело значения время, было неважно, кто придет первым, не велись поиски артефактов…ведь суть сегодняшнего испытания — борьба с самим собой.

Что это значит нам, разумеется, не объяснили, и я снова брела неведомо куда, неведомо зачем и, не зная, чего ожидать.

День сегодня выдался пасмурный. Небо затянуло плотными серыми облаками, отчего казалось, что уже наступил вечер. Зато снег под ногами казался особенно мягким, невесомым, похожим на воздушную, не затрудняющую движение вату.

Точного ориентира участникам не дали, сказав, что: «каждый найдет свой путь».

С детства не переношу головоломок. Они — прерогатива Эгри, а мне привычней полагаться на отточенные годами боевые навыки.

Весьма кстати вспомнив о друге, я сделала мысленную заметку: если не сумею добраться до нужных записей с магокамеры Олдера своими силами, обращусь к Эгри, когда вернусь в гильдию.

Проступившие вокруг пейзажи казались милыми, красивыми, нисколько неопасными. И это настораживало. Помня о ледяных троллях, диких таргханах и прочих малоприятных существах, я призвала огненный меч и дальше шла, не выпуская его из рук.

Натренированное внутреннее чутье заставляло держаться настороже и не доверять своим глазам. Впрочем, я и без его подсказок доверять здесь больше ничему не собиралась. Только не после пережитого!

Первых полчаса прошли практически незаметно. Следующие — терпимо. А когда время пошло на второй час, возникло чувство, что я брожу мало того, что бесцельно, так еще и кругами.

Осмотревшись по сторонам, обнаружила, что воздух наполнила тучная белая дымка, скрадывающая очертания окружающего мира. Она появлялась и раньше, но такой плотной стала впервые. Казалось, я стою среди бескрайней белой пустыни — потерянная и абсолютно одинокая.

— Придумают же организаторы всякую ерунду! — вслух возмутилась я, пряча за недовольством шевельнувшийся в душе страх. — Нет бы все испытания на арене проводить!

Стиснув зубы и крепче сжав меч, зашагала вперед. Или назад. Или влево, или вправо…гартах знает куда!

Предусмотрительно надетые наручные часы, исправно работающие еще некоторое время назад, вдруг остановились. Словно повинуясь невидимой силе, стрелки застыли на двух числах: пятнадцать и один.

— Три часа дня было примерно минут сорок назад, — проговорила я, вспомнив, когда в последний раз смотрела на часы. — Значит, сейчас около четырех…

Олдер бы точно не упустил возможность снова меня поддеть. Как он там говорил? Разговор с самой собой — первый признак множества психический расстройств. Сейчас в это было очень легко поверить, так как чем дальше, тем крепче становилось ощущение, что я схожу с ума.

Сил в запасе оставалось предостаточно, но в какой-то момент я все равно решила остановиться и передохнуть. Меч отзывать не стала и просто воткнула его в снег. Дымка к этому времени превратилась в самый настоящий туман — густой и плотный, надежно прячущий секреты этих мест.

Еще раз осмотревшись, за ним я не увидела ничего кроме редких хлопьев парящего снега. Куда идти дальше не имела ни малейшего представления. Хотя дурой себя никогда не считала, сейчас была готова пересмотреть мнение на этот счет.

— Ну же, соберись, подумай! — мысли вслух странным образом успокаивали. — Сегодняшняя цель — борьба с самим собой. Что это может значить? Логично предположить, что мне нужно победить какой-то личный страх. Или…

Я резко осеклась, внезапно почувствовав за спиной чье-то присутствие.

Одним уверенным движением взяв меч, резко обернулась и тут же застыла. Прямо передо мной, опираясь на простую деревянную трость, стоял беловолосый старец.

Даже не знаю, чему я удивилась больше: его внешнему виду, или самому факту появления. Одет старик был совсем не по погоде: в длинный светлый балахон, под который без труда пробирался ветер. Его утопающие в снегу ноги были босыми, кожа на мозолистых руках потрескалась, узкое лицо пестрило множеством морщин. В седых волосах и бороде застряли снежинки, ресницы покрыл колючий иней, коснувшийся и густых бровей.

В первую секунду показалось, что старик подобен снежному призраку, но его глаза — охристые, с мерцающими желтыми огоньками были по-настоящему живыми. Мудрыми, проницательными. Такими, что от одного только цепкого взгляда хотелось немедленно бросить меч и убежать прочь. Или, напротив, задержаться…

Я стояла, не зная, что предпринять, но после недолгих колебаний меч все же отпустила. Не привыкла угрожать немощным. Хотя, в том, что этот старец немощен, я весьма и весьма сомневалась.

— Здравствуй, Фелиция, — прозвучал негромкий и на удивление приятный голос.

По коже пробежала мелкая дрожь, прокатившаяся с головы до пят. Чувство тревоги не отпускало, я по-прежнему не знала, чего ожидать, да и осведомленность старика о моем имени доверия не внушала. Наверное, не окажись я вчера в такой сомнительной ситуации, сейчас воспринимала бы эту встречу по-другому. Но теперь казалось подозрительным все.

Кто знает, откуда этот старик взялся? Может, он и вовсе не имеет отношения к испытанию.

Бескровные губы растянулись в намеке на улыбку:

— Я всего лишь отшельник, живущий в этих горах уже не один десяток лет — так давно, что точно и не упомнить. Попросили меня посодействовать нынешним магическим состязаниям, вот просьбу и исполняю.

Он не врал. Абсолютно точно не врал — об этом лучше всяких слов говорили его глаза. Это немного успокоило.

— И что мне нужно сделать? — спросила я, все еще не теряя настороженности.